Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 81 – Стивен М. Флеминг

Что же мы можем сделать с этими потенциально системными сбоями метапознания в залах судебных заседаний? Один из путей решения проблемы – рассказать судьям и присяжным о хрупкости самосознания. Именно по такому пути пошел штат Нью-Джерси, который в 2012 году ввел инструкции для присяжных, разъясняющие, что «хотя некоторые исследования показали, что уверенные в себе свидетели с большей вероятностью точно опознают подозреваемого, в большинстве случаев уверенность свидетелей не является надежным показателем». Другая стратегия заключается в том, чтобы выявить условия, в которых метапознание сохраняет работоспособность, и сосредоточиться на них. Благодаря науке о самосознании здесь есть некоторые основания для оптимизма. Ключевой момент заключается в том, что уверенность свидетелей обычно служит хорошим предиктором точности в ходе предварительного опознания или опознания преступника среди нескольких лиц, но становится менее надежным показателем на более поздних этапах судебного процесса, когда проходит достаточно времени и люди сами начинают верить, что им удалось опознать преступника^[201].

Еще один подход заключается в предоставлении присяжным информации о метакогнитивном отпечатке пальца индивида^[202]. В таком случае свидетели, уверенные в ложной информации, вызовут у присяжных заседателей меньше доверия. При прочих равных мы склонны доверять людям с более развитыми метакогнитивными способностями. Мы знаем, что если такие люди заявляют что-то с уверенностью, то, скорее всего, они говорят правду. Проблема возникает тогда, когда мы не можем ничего узнать о метапознании человека – например, если мы общались с ним всего несколько раз или он защищен анонимностью интернета и социальных сетей. В таких ситуациях уверенность решает все.

Определив факторы, влияющие на самосознание свидетелей, мы можем организовать наши институты таким образом, чтобы свидетельские показания помогали, а не препятствовали правосудию. Например, попросить свидетеля пройти тест на метапознание и сообщить о его результатах судье и присяжным. Или мы могли бы сделать так, чтобы числовые оценки уверенности свидетелей в обязательном порядке фиксировались во время опознания и эта информация передавалась присяжным, которые держали бы в уме ощущения свидетеля во время первоначального опознания, когда метапознание, как правило, работает лучше. В таких местах, как суды, проще установить строгие правила и нормы. Но как быть с хаосом нашей повседневной жизни? Возможно ли избежать сбоев самосознания в бытовом взаимодействии?^[203]

Если у человека плохо развито метапознание, его уверенность в собственных суждениях будет часто расходиться с реальностью. Со временем мы поймем, что не стоит полагаться на его мнение при решении важных вопросов. Но если мы общаемся с человеком впервые, то, скорее всего, выдадим ему определенный кредит доверия и прислушаемся к его советам, предполагая, что его метапознание, может, и не гениально, но как минимум работоспособно. Надеюсь, теперь вы не будете спешить с такими предположениями, – мы уже выяснили, что на метапознание, среди всего прочего, влияют перепады в уровне стресса и тревожности. Метакогнитивные иллюзии и индивидуальная изменчивость самосознания намекают, что не стоит с ходу принимать уверенность человека за показатель правильности его мнения.