Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 53 – Стивен М. Флеминг

Лабораторные исследования показали, что эти метакогнитивные отключения происходят чаще, чем нам хочется думать, – они занимают от 15 до 50 % времени в зависимости от конкретной задачи. Один из самых эффективных экспериментов в этой области известен как задача на устойчивое внимание (sustained attention to response task, SART). Это крайне незамысловатый и скучный тест. На экране мелькают цифры, а испытуемых просят нажимать на кнопку всякий раз, когда они видят любое число за исключением тройки – в этом случае от них требуется сдерживать свою реакцию. В те моменты, когда, по словам участников, их мысли отвлекались на что-то другое, время принятия их решения уменьшалось и они чаще (ошибочно) нажимали на кнопку, увидев тройку.

Эти результаты свидетельствуют о том, что, когда наши мысли где-то блуждают, мы по умолчанию переключаемся на бездумный, рефлекторный режим поведения. Восприятие и действие не прекращаются – они необходимы, чтобы обеспечивать реакцию на стимул, – но осознание того, что мы проходим тест SART, улетучивается. Эта закономерность усиливается под воздействием алкоголя, когда мысли людей начинают блуждать чаще, а вот ловят они себя на этом реже. Кроме того, такие эпизоды более вероятны, когда речь идет о хорошо отработанных действиях, – чего и следует ожидать, если самосознание становится ненужным по мере роста мастерства^[138].

Таким образом, блуждающие мысли – наглядный пример того, как осознание выполняемой задачи может то появляться, то исчезать. Это не означает, что самосознание отключается полностью, оно может просто перефокусироваться на предмет наших мечтаний. Однако эта перефокусировка может свидетельствовать о том, что мы больше не осознаем себя в качестве субъектов действия в этом мире. В ходе эксперимента, проведенного израильским Институтом Вейцмана, исследователи попытались выяснить, что происходит в мозге, когда осознание исчезает таким образом. Испытуемые получили два задания, выполнение которых сопровождалось фМРТ-сканированием мозга. В первом случае от них просто требовалось сказать, изображены ли на картинках животные. В другом задании испытуемым показывали ту же самую последовательность изображений, но просили проанализировать, вызывает ли изображение у них эмоциональные переживания. Плюс такого сравнения состоит в том, что наличествующие стимулы (изображения животных) и требуемые действия (нажатие кнопки) идентичны в обоих случаях. Низкоуровневые процессы одинаковы, различается только степень вовлеченности метапознания.

Сопоставление паттернов активности мозга, полученных в результате двух сканирований, выявило, что по сравнению с контрольным условием активность префронтальной нейронной сети была выше – чего и следовало ожидать, если ПФК участвует в работе самосознания. Но самой крутой стороной эксперимента было то, что исследователи добавили и третье контрольное условие – более сложное задание на распределение животных по категориям. Стимулы требовали гораздо более быстрых реакций, а само задание было более напряженным и захватывающим. Поразительно, что усложненное задание повысилоуровень активации нейронов во многих областях мозга (включая теменные, премоторные и зрительные области), но снизилоее в префронтальной нейронной сети, связанной с метапознанием. Из этого можно сделать вывод, что самосознание отключалось по мере того, как задача становилась более увлекательной. Подобные нейронные изменения могут лежать в основе исчезновения самосознания, происходящего, когда мы увлечены фильмом или компьютерной игрой^[139].