Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 30 – Стивен М. Флеминг

Конечно, возможно, это просто совпадение – метапознание и чтение мыслей могут быть двумя разными способностями, которые просто развиваются в схожем темпе. А возможно, они сплетены в эффективный цикл, где метапознание способствует чтению мыслей и наоборот. Один из способов проверить эту гипотезу – задаться вопросом, можно ли статистически спрогнозировать более позднее возникновение самосознания на основе различий в способности к чтению мыслей в раннем детстве. По крайней мере одно исследование дало утвердительный ответ на этот вопрос: способность к чтению мыслей в возрасте четырех лет предшествовала более позднему появлению самосознания, даже с учетом различий в развитии языковых навыков. Другой вопрос, который можно задать, чтобы проверить нашу гипотезу: не мешают ли метапознание и чтение мыслей друг другу? Если способности конфликтуют, это указало бы на использование ими общего ментального ресурса. Последние научные данные согласуются с этим предположением: размышления о том, что чувствует другой человек, нарушают способность к саморефлексии во время выполнения заданий, но не влияют на другие аспекты тестирования, как и на уверенность в себе. Именно этого и следовало ожидать, если для осознания себя и осознания других используются одни и те же нейронные механизмы^[70].

Однако самоосознание не берется из ниоткуда. Как мы узнали из предыдущей главы, согласно лабораторным экспериментам, основы самомониторинга появляются у детей уже в возрасте 12 месяцев. Отследив движения глаз, можно обнаружить красноречивые свидетельства того, что малыши в возрасте до трех лет также способны распознавать ложные убеждения. Примерно с двух лет дети начинают оценивать свое поведение в соответствии с набором стандартов или правил, установленных родителями и воспитателями, и проявлять связанные с самосознанием эмоции, например чувство вины и смущения, когда не справляются со своими обязанностями, или гордость, когда добиваются успеха. Дарвин предвосхитил эту связь между метапознанием и эмоциями самосознания, как-то заметив, что «от мыслей о том, что о нас думают другие… заливаешься румянцем»^[71].

Вероятно, зарождению самосознания в детстве способствует также понимание работы зеркал и свободное владение языком. В знаменитом зеркальном тесте на тело испытуемого наносится метка, и, если, глядя на свое отражение, он пытается стереть ее, это свидетельствует о том, что он узнает в отражении себя. Как правило, дети проходят этот тест к двум годам, это указывает на то, что они начинают осознавать существование собственного тела. Способность узнавать себя в зеркале связана и с тем, как часто дети используют личные местоимения («я», «мне» или «мое»); это дает основание предполагать, что осознание своего тела является важным предвестником самосознания вообще^[72].

Овладение языком также ускоряет развитие рекурсивного мышления. Метапознание и чтение мыслей – эти два вида ментальной акробатики – задействуют один и тот же набор лингвистических инструментов: мыслительные конструкции «Я считаю, что x» или «Она считает, что x». Опять же это не просто совпадение, что слова, которые имеют отношение к ментальному состоянию, – такие, как «верить», «думать», «забывать» и «помнить», – дети начинают использовать позже, нежели слова, описывающие телесное состояние («голоден!»), и что у детей – носителей английского, французского и немецкого языков этот скачок в развитии происходит примерно в то время, когда они начинают понимать другие умы. Как и язык, чтение мыслей рекурсивно, оно подразумевает помещение чужого сознания, как вы его воспринимаете, внутрь вашего собственного^[73].