Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 29 – Стивен М. Флеминг

В классическом эксперименте, придуманном для проверки способности к чтению мыслей, детям рассказывали истории вроде следующей: «Макс положил свой шоколад в шкаф. Пока Макса нет дома, его мама перекладывает шоколад из шкафа в ящик. Когда Макс вернется, где он будет искать шоколад?» Только если дети смогут представить, что с точки зрения Макса шоколад все еще находится в шкафу (так называемое ложное убеждение, поскольку оно противоречит реальности), они ответят правильно. Дети младше четырех лет часто не справляются с этой задачей, заявляя, что Макс будет искать шоколад там, где он лежит на самом деле, а не там, где ему кажется, что он лежит. Как правило, с подобным тестом на ложные убеждения с трудом справляются и дети с аутизмом, что говорит о наличии у них проблем с отслеживанием внутреннего состояния других людей. Причем проблемы с чтением мыслей у детей с аутизмом могут быть весьма специфическими. В одном эксперименте они показали результаты не хуже, если не лучше, чем обычные дети аналогичного возраста, когда их попросили расположить по порядку картинки, иллюстрирующие физическую последовательность (например, камень, катящийся вниз по склону), но не справились с картинками, требующими понимания изменений эмоционального состояния человека (например, девочка удивляется, что кто-то переместил ее плюшевого мишку)^[66].

Схожий профиль развития выявляется и в тестах детей на самосознание. В одном эксперименте, проведенном в лаборатории Симоны Гетти, трех-, четырех- и пятилетних детей сначала просили запомнить несколько рисунков – скажем, лодку, детскую коляску и метлу. Затем из пары рисунков их просили выбрать тот, который им показывали ранее. После этого детям нужно было оценить свою уверенность в ответе, указав на одно из трех изображений детского личика: уверенного, немного неуверенного или очень неуверенного. Уровень развития памяти у детей из всех возрастных групп был сопоставим – все они были склонны забывать одинаковое количество картинок. А вот их метакогнитивные способности разительно отличались. Трехлетние дети ошибались в оценке своей уверенности примерно так же часто, как и отвечали правильно. Они плохо понимали, правы они или нет. Четырех- и пятилетние дети, в свою очередь, продемонстрировали хороший уровень метапознания, а также охотнее отвечали на те вопросы, в которых были уверены, стремясь получить вознаграждение. Подобно взрослым, которые в случае неуверенности могут пропустить вопрос на экзамене, к четырем годам дети учатся замечать, когда могут ошибиться, и разумно откладывают эти вопросы в сторону^[67].

Поразительно, что способность оценивать взгляд другого человека на мир – читать мысли – появляется у детей примерно в то же время, что и явное метапознание. И то и другое зависит от умения внимательно относиться к реальности и распознавать, когда наши убеждения отклоняются от нее. Иными словами, чтобы понять, что наши собственные суждения о мире ошибочны, мы задействуем тот же механизм, с помощью которого распознаем ложность убеждений других. Чтобы проверить это предположение, в одном исследовании детям сначала давали «фальшивые» предметы: камень, который на самом деле был губкой, или упаковку Smarties ^[68], в которой оказывались карандаши. Когда трехлетних детей спрашивали, что они подумали, когда впервые увидели предметы, они отвечали, что с самого начала знали, что камень был губкой, а в упаковке Smarties лежат карандаши. А вот большинство детей пятилетнего возраста уже признавали, что их первое впечатление об объектах было ошибочным – они успешно усомнились в самих себе. В другом варианте этого эксперимента детей сажали друг напротив друга, а на стол между ними ставили разные коробки. В каждой из коробок находился секретный предмет, например монета или кусочек шоколада, и одному из детей говорили, что там лежит. Только половина детей трехлетнего возраста понимали, что они не знают, что находится в коробке, если им этого не сказать, в то время как все пятилетние дети это осознавали^[69].