Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 185 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

На занятия по этой теме приходил Алексей Полихович – фигурант «Болотного дела», которому «Док» в 2015 году посвятил одноименный спектакль. «Мелкая сошка» не дала студентам раскрыться. Тогда Угаров взял новую тему – «Мой бывший / Моя бывшая». В работе над этой автофикциональной темой он предложил метод, который назвал «масло на воде», или «лайф-гейм». Мы писали монологи, а на занятии импровизировали ответные монологи «бывших» – так «элементы вымысла проникают внутрь реальной ткани».

В июне 2017 года, после премьеры «Человека из Подольска», Угаров организовал встречу с драматургом Дмитрием Даниловым, о котором написал нам в чате: «Он очень интересно использует документальность в прозе. Кроме того, у него структурное мышление».

На последнем занятии, это было в Белом зале «Дока» в Казенном переулке, послушали пару композиций на тему «Мой бывший», потом парни сгоняли за закусками, мы выдвинули стол звукорежиссера на центр сцены и пили белое вино. Это было наше последнее занятие с Угаровым в Школе документального кино и театра – и первый такой долгий опыт неформального общения с Михал Юрьичем, мы не хотели расходиться. Он рассказывал, что режиссеры бывают двух типов – рацио и интуиты. Режиссеров-рацио больше, интуиты встречаются реже и они интереснее, чем режиссеры-рацио. Я спросила его про Юхананова, Угаров описал его точнее всех театроведов: «Юхананов – режиссер-рацио, который очень хочет быть и притворяется режиссером-интуитом, но у него плохо выходит». Тогда я спросила про Вырыпаева, он сказал, что очень давно и хорошо знает Ваню и что с ним все сложнее. Тогда я спросила, а кто режиссер-интуит? Угаров затянулся и, выдыхая дым в закрытое окно, ответил: «Брусникин. Дима абсолютный режиссер-интуит, поэтому он еще хороший педагог».

Когда он сказал про Брусникина, я поняла, что режиссер-интуит сейчас сидит передо мной и курит в закрытое окно.

Угаров был интуит во всем, что делал. Он был режиссер-интуит, худрук-интуит, драматург-интуит и, прежде всего, педагог-интуит. Наверно, поэтому он так круто разбирал читки и спектакли, он интуитивно считывал, где автор или режиссер был нечестен, а где сказал больше, чем сам понял. Угаров понимал, что хотел сказать автор, и умел объяснять это остальным. Показывал, где мы прослушали, что не уловили.

Это и был его метод – включенное наблюдение, провокация, искренний интерес и дистанция. Метод не складывался в методику и тем более в систему. Потому что ему было лень и в этом не было смысла. Документальный театр существует в пространстве живого, перформативного опыта, каждый случай будет частным и непохожим на предыдущий. Невозможно написать инструкцию к реальности, но можно наблюдать, всматриваться, выбирать верную для каждого конкретного случая дистанцию и к каждому конкретному случаю подбирать новые, подходящие только ему ключи.

Помню, как Угаров сказал модератору (Елена Ковальская – прим. сост.) на обсуждении «Черной коробки» Пряжко на «Любимовке»: «Не надо открывать новые двери старыми ключами». Это какая-то очень важная мысль, которая помогает оставаться в моменте, принимать вызов времени, оставаться живым, не покрываться пылью правил и общепринятых подходов.

Но как только он переставал доверять интуиции, идти туда, куда она его ведет, когда он пытался объяснить самому себе и нам, что и зачем мы сейчас делаем и что в итоге из этого получится, все разваливалось. Впрочем, каждый раз, когда все разваливалось, интуиция выводила его из тупика. Это точно была интуиция, потому что на одной логике было не выбраться.