Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 183 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Надя: Да, давно он не заезжал, может, конечно, он добрый, но не лучше, чем все остальные. Вот раньше чаще ездил – спрашивается, а зачем? К этой Ане своей на блядки – что им всем надо, потрахаться и досвидос, и еще неизвестно, к кому он сейчас приехал. Блин, да все они одинаковые, хороший-то он хороший, все они, блядь, хорошие. Не, ну я тоже соскучилась по Димке. Кать, ну посмотри правде в глаза, у тебя ребенок, а у него одни пьянки на уме. Ну что здесь гадать, сейчас вот он приехал – значит, Илья еще больше запьет, где потом ты искать его будешь?

Надя: Нет, вообще он молодец. Не сдал тебя Андрею, настоящий друг. Конечно, в сложной он был ситуации, вот вы бы что на его месте сделали? Я б вообще не выдержала между двух огней, а он выбрал позицию. Уверена, он хотел как лучше, чтоб вы вместе были, Кать. Вот я понимаю – человек, пьянки пьянками, а человека по поступкам судят.

Алена: Андрей наш тоже не без греха, и чего Дима тебе не рассказал? Мужская солидарность, блядь? А если так разобраться, ты прикинь, каким нужно быть мудаком, чтобы ходить так целый год и молчать. Друзья называется, вот тебе и поступки.

Наташа: Так, замолчите все, во-первых, я даже и не знала до самого конца, что Дима знал про нас с Никитой, просто Никита вывалил на него свой груз, вот он повел себя не по-мужски, признался бы сам Антону. А Глеб сам еще тот. Вообще, ко мне друг хороший едет, которого я ждала, хватит вам уже ему косточки перемывать. Давайте лучше выпьем за друзей.

Когда я зашел в квартиру, попахивало бабскими сплетнями, все они были пьяноваты, ни с того ни с сего отвешивали мне комплименты, это вызывало подозрение. В итоге Наташа призналась, что они говорили о мужиках, в том числе и обо мне, это заявление послужило почвой для фантазии о моих коротких монологах. А дальше они все вместе прошептали мне, что я хороший, налили мне вина, и мы выпили. Через час пришел Глеб, я достал бутылочку вискаря, мы долго ее растягивали за приятным разговорам, и это было получше, чем гадать о том, что о нас могут думать. Тем более женщины.

(смех в аудитории, аплодисменты)

Угаров: Спасибо. Я просил Диму прочитать свою работу, потому что она сюжетная. Дима избрал сложный рамочный ход. Вот человек узнает, что идет пьянка, наверняка о нем говорят, и он начинает воображать, что о нем говорят.

Не совсем хватило Димы в их монологах, слишком много взяла на себя ситуация: Дима знал тайну одного друга и не сказал другому. Этот сюжетный механизм слишком много требует, его надо обслуживать, понимаете?

История могла бы быть более простой: я когда-то жил в провинции, а теперь я в поезде еду и уже знаю, что сейчас приеду, этот одно скажет, другой другое скажет. Без сложного механизма можно раскрутить такую историю: стоять в тамбуре и импровизировать самому с собой – этот говорит это, а тот – это, это вообще очень интересное занятие.

Предисловие Дарьи Ковальской,

студентки Школы документального кино и театра в 2016–2017 годах

Михал Юрьич – так Угарова называли в «Доке», и студенты тоже – провел 23 занятия с 6 октября 2016 по 22 июня 2017 года. На каждом занятии он давал упражнения, которые мы выполняли дома письменно и высылали ему. Он выбирал работы для исполнения и совместного обсуждения на занятии. Некоторые задания спонтанно выполнялись прямо на занятии.