Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 114 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Девяносто процентов человеческой речи – это порожняк. Порожняк несут, чтобы заполнять звуковое пространство. Потому что – ну надо же говорить. Человек молчащий – опасен.

Другое определение обыденной устной речи – это «караоке». Человек исполняет тексты своих родителей, педагогов в институте, тексты из прочитанных книжек и то, что говорили друзья, знакомые.

В речи идет бесконечное скрытое цитирование, иногда намеренное, тогда люди еще пальчиками делают кавычки, да? Иногда человек прячет эти пальчики, будто это он сейчас говорит. Чаще человек цитирует неосознанно.

Есть и другие речевые формы. Например, заклинание «Все будет хорошо». Идет рассказ про что-то – в ответ звучит: «Да ладно тебе!» – и следом начинается заклинание.

Или как человек себя характеризует как умного человека: «Что ты мне такое говоришь? Я же не дурак!» Смысл такой: я умный, я не буду делать глупостей, от которых ты меня предостерегаешь. Это тоже форма заклинания. Не факт, что человек не будет делать глупостей, но сейчас он себя от них заклинает.

Максим Курочкин одну из речевых форм назвал «колыбельной». «Я думаю, что все нормально, спектакль хороший получится. Хороший, да. Там, смотрите, вот это ничего, и это неплохо. Все должно сложиться!» Это – «колыбельная». Цель ее – снять речевой формой тревогу.

Или вот еще замечательное. Встречаешь человека: «Ну что? Как у тебя дела?» – «Прекра-а-асно!» По речевой форме это – заклинание, а по действию – защита. «Не твое дело!», «У меня не все хорошо, но ты будешь последним, кому я об этом скажу!»

Очень интересно делить речь по жанрам, и если у кого-то есть наблюдения, то, пожалуйста, делитесь. Придумывайте им названия, как мы придумывали все эти «заклинания», «колыбельные», «порожняки» и «караоке».

А теперь будем читать. С кого мы начнем? С Дениса Клеблеева.

Клеблеев: Это монолог моего товарища. Из моего с ним разговора на кухне.

Катьке недавно пиздюлей вставил. Из-за этого расходимся. Я не бил, как бы, за шею схватил. У нас че было-то? Типа, она залетела, и я на ней женился поэтому. Если честно, мы друг от друга устали, реально. Бывает, когда люди устают. Ну как бы, получилось так, что я во всем виноват, и я это осознаю, как бы. Но по-другому, как бы, не получается.

Я вот, знаешь, че заметил? У нас с ней не первый такой скандал, серьезный. Вообще, вот как все происходит. Посрался я с Катькой, мы дошли в этой ссоре до какого-то максимума, знаешь, например, разбили чашку специально. Следующий раз, когда до ссоры доходит, то чашку разбить – это само собой разумеющееся. Уже можно стремиться к другому максимуму. Вот, и так вот у нас за восемь лет накопилось «максимумов». Просто в следующий раз начинается с тех же оборотов, на которых закончилось в прошлый раз.

Я раньше еще Кастанеды начитался. Из-за Кастанеды вообще неконтакт с Катькой был. (смех в аудитории) Типа, дети – зло, там, все дела. Жить, как воин. Короче, мракобесие одно сплошное.

И вот, я ломался на протяжении пяти лет. И самое дурацкое, что наконец-то я сломался, я готов к семейной жизни, и тут – бац! – она заканчивается.

(смех в аудитории)

Угаров: Спасибо. Денис, это короткий разговор или фрагмент?

Клеблеев: Это был длинный разговор, я выбрал один момент. Он интересные вещи рассказывал, они хороши как отдельные фрагменты. Например, что сексом ему больше всего нравилось с ней заниматься, когда она была беременна. Потому что тогда они вместе думали о будущем.