Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 28 – Анна Ковалева

Правда, Настя деньги предлагать начала, но в этом вопросе я был категоричен. За всё давно уплачено, часть расходов покрыли выплаты от государства, так что ничего я с нее брать не собирался.

И рад, что в итоге мне удалось ее убедить закрыть денежный вопрос.

После этого мы поехали в парк, очень уж хотелось развеять по ветру кладбищенский тлен и горечь.

И вполне себе душевно поговорили. Настя рассказала о своих отношениях с Володей, и я окончательно убедился, как сильно она его любила.

Да и он ее, судя по всему, тоже.

А я рассказал о своем неудавшемся браке. Как-то само так вышло. И вроде как-то полегчало, после того как выговорился.

А вечером состоялся поминальный ужин, на который заглянули самые близкие: Стас, к счастью, без своей озабоченной сестры, и Андрей Петрович.

— Это она? — спросил Петрович, глядя на Настю. — Вдова того бойца, как там его звали… Лаврова? Ларинцева?

— Ларионцева, — поправил я. — И ты это, не пугай ее, пожалуйста. Настя действительно хороший человек. И мама после ее визита сразу оживилась. Видишь, как хлопочет?

— Да, заметно. — Петрович вздохнул. — Что ж, может, хоть сейчас сердце Лизы успокоится. Кстати, а что с могилой решили?

— Решили, что сделаем на памятнике вторую надпись с особой фотографией, без лица. Ну а потом всё будет зависеть от Насти. Захочет приезжать, ухаживать за могилой — будет в своем праве, а место в доме у нас всегда найдется. Не будет приезжать, никто не осудит. Ну а мы могилу не бросим, всё равно будем там Витю поминать. Раз тела нет, пусть будет так.

— Добро, думаю, лучшего решения просто нет.

А Стас, засранец, Настю оценил. Засмущал нам гостью своими комплиментами и шуточками.

Пришлось отводить его в сторону на мужской разговор.

— Стас, не лезь к ней. Настя и так в растрёпанных чувствах. Не нужны ей твои подкаты.

— А твои нужны? — подколол.

— А я к ней и не подкатываю. Не та ситуация, дружище. Ну неужели ты не понимаешь? Настя и так вся на стрессе.

— Да остынь, — друг тут же покачал головой. — Я же как лучше хотел. Немного разрядить обстановку.

— Это не сработало, Стас. Не тот повод и не то время. Так что угомонись.

— Но какая красавица всё же, — хитро прищурился. — Понимаю, почему ты на нее запал.

— Да не в красоте даже дело, — покачал я головой. — Красивых девушек много, душой чистых и верных мало. Тех, что даже за мертвым любимым будут идти на край света. А Настя именно такая. Редкий алмаз, если угодно. Впрочем, хватит об этом. Давай за стол вернемся.

Если не считать этого разговора, ужин прошел тепло и душевно. Стас присмирел и прекратил смущать Настю.

А после того как подали чай, Петрович принес с чердака гитару.

— Давай, Марк… Заводи, ту самую…

Я взял гитару в руки и начал петь, смотря на стакан водки, накрытый черным хлебом.

Мне, кажется, порою, что солдаты

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры со времен тех дальних

Летят и подают нам голоса.

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса?

К тому моменту, как я закончил, слезы в глазах стояли у всех. Даже у Петровича. Про маму с Настей и говорить нечего.

Я уже испугался, что они снова начнут рыдать в унисон, и начал лихорадочно соображать, как бы их переключить и успокоить.