Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 27 – Анна Ковалева

— Настя, то, что ты сделала — это потрясающе, — в глазах Марка заискрились уважение и восхищение. — Это почти подвиг, не побоюсь этого слова.

— Да прям, — отмахнулась я. — Любая на моем месте поступила бы так же.

— О нет, не любая. — Ларионов горько усмехнулся. — Моя бывшая бы забрала выплаты и усвистала в далекие края. И забыла бы, как звали, даже года бы не прошло.

— Да что за женщина такая? — возмутилась я.

— Редкая стерва. Не повезло напороться в свое время. Идиотом был молодым.

— Расскажешь?

Марк был хорошим человеком, и мне непонятно было, как он мог связаться с такой ужасной женщиной.

— У нас тоже брак был ранний, — ответил спустя пару минут. — Влюбился я в Маринку еще на первом курсе. Сильно у меня тогда башню снесло. Бегал за ней, добивался. А она лишь смеялась и с другими парнями романы крутила у меня на глазах. Но на третьем курсе мы всё-таки начали встречаться, а через год поженились. Я счастливый был тогда, думал, добился любимой женщины. А она… Подробностей рассказывать не буду, противно вспоминать. Просто счастья у нас не было так такового. После свадьбы так точно. Почти сразу начала пилить, что и бизнесмен из меня хреновый, и дом не такой роскошный, как у мужа ее подружки, и авто не то, и бриллианты я ей не дарю, и внимания уделяю мало. В итоге закрутила роман с каким-то папиком, инвестором фирмы, в которой работала и удрала с ним в Москву. Хоть совести хватило на раздел имущества не подавать и развелись мы быстро и дистанционно. Где она сейчас не знаю, и знать не хочу.

— Сочувствую, — я передернула плечами. — Упаси меня боже от такой невестки. Бедная твоя мама.

— А мне жаль только одного, что столько лет потратил на особу, которая и минуты моего внимания не стоила. Зато получил неоценимый опыт и научился разбираться в женщинах. На таких, как Марина у меня теперь хорошо глаз наметан.

— Есть и еще один плюс, — заметила я, любуясь тем, как ветерок колышет ветви деревьев и как воркует в траве парочка голубей. — Вовремя ты избавился от такой женщины, а не прожил с ней до старости. Думаю, свою настоящую любовь ты еще найдешь… Она ждет тебя где-то впереди…

Марк

Поездка на кладбище для нас всех выдалась тяжелой. Но особенно для Насти.

Кажется, она только сейчас полностью приняла смерть мужа. Поэтому и сорвалась в истерику.

У меня кровь в жилах застыла, когда она зарыдала над могилой. Это было настолько мощно и безудержно, что я лишь кое-как сумел поднять ее на ноги и прижать к себе.

Хотелось хоть как-то помочь унять боль, но я знал, что все слова бесполезны. Поэтому просто держал в руках, успокаивал, говорил самые простые вещи, чтобы она не замкнулась в себе.

Напоминал о сыне, потому что для любой хорошей матери — это якорь, позволяющий держаться за плывущую реальность.

Опасался, конечно, что придется всё же вызвать скорую и вкатить успокоительное. Но, к счастью, обошлось без этого.

Настя попила воды, успокоилась и пришла в себя. И мы даже обсудили вопросы, касающиеся могилы.

Насчет второй фамилии на надгробии я додумался еще вчера вечером. И считал этот вариант идеальным. Раз уж перезахоронение запрещено, пусть будет так.

Место памяти для двух бойцов, для двух героев, как и сказала мама. И я считал это справедливым.

Настя тоже согласилась сразу, и даже деликатный момент с фотографией мы смогли обойти. Прилепим такое фото Владимира, которое не будет травмировать мою мать, друзей и знакомых.