Книга Чёрный ратник 7, страница 48 – Макс Гато

В палате стало слышно, как потрескивает воск на подсвечнике.

Круглов надел очки и повернулся к барону.

— Пётр Михайлович, цена по соли выгодная, — сказал он. — Дорога тоже выгодная. Но всё это идёт вместе с обязательством, которого в договоре нет, а на деле есть.

— Вот именно, — подхватил Щапов.

Жеребцов дождался, пока они закончат, и заговорил тихо, так что все повернулись к нему.

— Ваше благородие, мы слишком малы, чтобы воевать с Саровском, и слишком хорошо живём, чтобы начинать войну ради чужой соли.

— Так и есть, — поддержал Щапов. — Союз невозможен.

Сомов молчал и явно ждал, что я отвечу.

Я обвёл взглядом всех троих и молодого барона в кресле. А затем спросил:

— А с чего вы взяли, что я приехал предлагать вам союз?

Сомов не дал советникам и рта раскрыть.

— Что вы тогда предлагаете? — спросил он меня.

— Оборонительный пакт на год, — ответил я. — Два пункта. Первый: если на одного из нас нападает третья сторона, второй приходит на помощь. Второй: обозы каждого из нас свободно ходят по землям другого, без пошлин.

— И всё? — удивился Сомов.

— Да. Ни торговых обязательств, ни общих походов, ни клятв. Через год мы либо продлим пакт, либо разойдёмся, и никто никому ничего не будет должен.

Щапов подался вперёд, но Круглов уже считал что-то в уме, шевеля губами, и первым заговорил именно казначей.

— Год — срок короткий, — заметил он. — За год ничего не случится, кроме осени.

— Мы посмотрим друг на друга, — невозмутимо сказал я. — Вам не придётся объяснять Саровску, почему вы связали себя с Озёрполем навсегда, а мне не придётся гадать, чего стоит ваше слово.

Сомов поднялся с кресла и прошёлся вдоль лавки, заложив руки за спину. Борода у него от этого солиднее не стала, а вот походка выдала человека, который уже принял решение и теперь ищет, как его обставить.

— Пакт я подпишу, — сказал он, остановившись. — С одним условием сверх ваших двух.

— Слушаю, — отозвался я.

— Ни Малоград, ни Озёрполь не заключают отдельного соглашения с Саровском, пока действует наш договор. Ни о торге, ни о дорогах, ни о чём-либо другом. Если Ждан Никитич приедет ко мне с предложением, я сообщу вам. Если он приедет к вам, вы сообщите мне.

Щапов дёрнулся так, что скамья под ним скрипнула.

— Пётр Михайлович, ну как же так, — проговорил он. — Мы через саровский тракт лес возим, у нас с Жданом Никитичем уговор на три года, и если мы сейчас…

Сомов поднял ладонь.

Щапов замолчал на полуслове, и я отметил, как быстро он это сделал.

— Уговор на лес это торг, а не соглашение, — отрезал Сомов. — Лес возите как возили. Речь идет о другом, и вы понимаете это лучше меня.

— Условие мне подходит, — вставил я. — Добавьте его.

Жеребцов молчал, сложив руки на животе, и на лице у него не отражалось ничего. Остальные советники тоже спорить не стали.

Бумагу писали здесь же.

Писарь принёс лист, чернильницу и печати, и Круглов диктовал ему условия медленно, выверяя каждое слово, а иногда останавливался и переспрашивал у меня формулировку.

Копий сделали две. Я приложил родовую печать и влил в оттиск немного ауры, и по краю воска прошла тёмная кайма. Сомов приложил свою, с быком.

— Теперь о соли, — сказал Круглов, откладывая перо. — Барон Темников, я вам признаюсь честно. Цена ваша хороша, дорога ваша нужна, но соль мы у вас брать не станем. Во всяком случае, в этом году.