Книга Чёрный ратник 7, страница 4 – Макс Гато

Матвей с Ярославой посмотрели на меня. Я же указал им в сторону кромки черного леса.

— В Дикие земли.

Обратно до Храбровки мы добрались быстро. Прохор встретил нас у пролома в изгороди, и выглядел он скверно. Он не спал две ночи, обошёл лес на версту в каждую сторону и нашёл ещё троих: бабу с ребёнком, просидевших в яме, и мужика, который отлежался под корнями дерева и застудил ноги так, что ходил теперь с палкой.

Всего живых в Храбровке набралось семеро.

Их мы собрали у дома старосты, посадили на телегу, которую нашли в сарае, и запрягли одну из коров, потому что лошадей в деревне не осталось. Скотину, какую поймали, привязали сзади. Погреба я велел вычистить подчистую: зерно, закрутки, соль, всё, до чего дотянулись руки.

— Барин, — сказал мужик с палкой, когда мы уже выходили за изгородь, — а с деревней-то что?

— Деревни больше нет, — ответил я. — До тех пор, пока мы не разберемся с Ковеном.

— Дворы-то целые, — вздохнул мужик.

— Вас я забираю в Озёрполь, — невозмутимо продолжил я. — Оттуда сами выберете, куда ехать — в Браневку или Серебово. Работа найдётся для каждого.

Мужик ещё немного подумал, опираясь на палку, но спорить не стал.

Мальчишка лет восьми, тот, которого Ярослава вытащила из-под крыльца, за всю дорогу не произнёс ни слова. Он сидел на краю телеги, свесив ноги, и держался за борт обеими руками. На второй день Ярослава посадила его перед собой в седло, и он ехал так до Озёрполя, не оглядываясь назад.

В Озёрполь мы вошли на четвёртый день после Пястова, к полудню.

Город уже знал, что мы вернулись не все и не с теми, с кем уходили. На площади было людно: у мельницы стояли телеги, у кузни толпились мужики, и когда наша колонна прошла мимо рынка, разговоры за спиной оборвались, а потом пошли громче прежнего.

Луна вышла на крыльцо большого дома, когда я спешивался. Она была в простом платье, с книгой под мышкой, и серебряные волосы убрала под простой платок.

— Всего семеро, — тихо сказала она, пересчитав людей на телеге. — Фома говорил, что в Храбровке жило под сотню.

— Часть убита в деревне, — ответил я, — остальных забрал Ковен.

Луна опустила книгу и какое-то время молчала, глядя на телегу, где местные помогали слезть мужику с палкой.

Я отдал повод подскочившему конюху и поднялся к ней на крыльцо.

— Собирай всех на совет, — приказал я.

— Зарецкого вызывать из Серебово? — спросила Луна. — Он успеет добраться только завтра.

— Нет, — покачал головой я. — Его отвлекать нельзя.

Совет собрался в горнице большого дома, когда над озером уже стемнело.

Стол сдвинули к стене, на середину положили карту Вяземского, придавив её по углам чернильницей, кружкой и двумя подсвечниками. Я выложил рядом лист из землянки и колышек с рунной нарезкой.

Людей набилось много. Олаф сел у окна, Луна с книгой хозяйства устроилась напротив меня, Клим Ворона притулился с краю лавки, вытянув вперёд больную ногу. Иван встал у двери, потому что на лавке для него места не нашлось, а Хлопов держался у стены, и повязку на шее он уже сменил на чистую. Ярослава с Матвеем оказались по обе стороны от меня.

Я рассказал всё, что мы видели в Храбровке и Пястове, не пропуская ничего. Когда я закончил, первым заговорил Клим.

— Господин барон, я правильно понял, что они людей до самого конца пальцем не тронули? — спросил он.