Книга Чёрный ратник 7, страница 9 – Макс Гато

— Щит выше, — говорил Клим, проходя вдоль строя со своей ясеневой палкой. — Гаврила, ты его держишь, как корыто с помоями. Выше давай. Сосед слева у тебя не для красоты стоит, он тебе бок прикрывает, а ты ему.

Строй у него получался кривой, с провалом в середине, где стояли двое мужиков из Браневки, взятых по рекомендации Фомы. Мужики были здоровые, работящие, но совершенно бестолковые в строю: они всё время норовили шагнуть вперёд, чтобы ударить от души.

Олаф наблюдал за этим от ограды.

— Через месяц, может, сообразят, что к чему, — сказал он, когда я подошёл. — Не драться, конечно, но это уже половина дела.

— Я вернусь раньше, — невозмутимо сказал я.

— Тем хуже для тебя, потому что встречать тебя будет ровно то, что ты видишь сейчас, — усмехнулся Олаф и повёл единственной рукой в сторону плаца. — Шестнадцать человек, из которых пятеро годны, шестеро терпимы, остальные держат щит впервые в жизни. Если Векшин придёт, они не продержатся.

— Тогда учи их так, чтобы продержались, — предложил однорукому я. — Меня же научил.

— Ты — разговор другой, — Олаф хмыкнул. — Со мной им тренироваться рановато.

Клим тем временем развернул строй и повёл его шагом через плац, и мужики сбились уже на третьем шаге. Он остановил их и погнал обратно, спокойным голосом, без брани, и повторил это раз шесть подряд.

— Пока что и Клим справляется, — оценил усилия Олаф.

У ограды с краю сидел Фрол, деревенский здоровяк с рогатиной, которого Клим выставлял из строя за то, что тот лез вперёд. Фрол с недовольным видом строгал палку и всё оглядывался на своих.

Но старался не только Клим. Гнуса я за эти дни встречал по всему городу. Он поставил обереги на оба амбара, и сделал все по-хитрому. Объяснил, что зерно у нас лежало сырое, простой охранный контур его не спасёт, а вот если добавить вторым слоем сушащий, то к осени мы не потеряем и десятой доли.

На второй день я видел его у колодца на северной окраине: он чинил кусок ворот, который перекосило, и рядом стояли две местные бабы, державшие ему доску. На третий день он обнаружился у огородов, где поливал грядки вдовы, сидя на перевёрнутом ведре и подтягивая к себе лейку магией, потому что ходить ему было тяжело.

— Ваше благородие, — сказал он, заметив меня и попытавшись подняться. — Я не бездельничаю, если что. Обереги стоят, печи я проверил, в поварне дымоход придётся перекладывать, но это уже к осени.

— Сиди, — махнул ему рукой я и остановился у края грядки. — Скажи мне лучше вот что. Зарецкий, наш придворный маг, сидит в Серебово над зачарованной плитой, и вытаскивать его оттуда я не буду, потому что от этой плиты зависит, будут у меня осенью деньги или нет. Потому хочу спросить тебя. Что думаешь про Разрыв?

Гнус отставил лейку и какое-то время молчал, вытирая ладони о штаны.

— Я в Разрывах не разбираюсь особо, — отозвался он.

— Врёшь, — сказал я. — Я тебя как мага спрашиваю.

Я объяснил ему, что мы видели при закрытии Разрыва и что нашли после. Гнус только слабо улыбнулся.

— Я скажу, ваше благородие, только сперва оговорюсь, чтобы вы потом не спрашивали с меня лишнего, — произнёс он. — Я Адепт, и выше уже не поднимусь. Пространственную магию мне при академии не преподавали, потому что таких, как я, до неё не допускают. Всё, что я знаю, я знаю от чужих оберегов и от людей, которые рядом со мной этим занимались.