Книга Чёрный ратник 7, страница 28 – Макс Гато

— Я ждал чего-то подобного, — спокойно произнёс я.

— Ты бы на нашем месте написал то же самое, — отозвался Савелий. — Стоит нам один раз встрять в барские дела, и через год мы будем воевать за каждого, кто нам должен.

— Пусть так.

Договор написали в двух копиях и провозились со всем до самого вечера. Когда солнце покатилось к перевалу и в бойницы потянуло холодом, писарь закончил водить пером.

Я достал из холстины родовую печать. Чёрный камень лёг в ладонь привычной тяжестью. Я прижал его к воску и влил в оттиск немного ауры, и по краям печати прошла тонкая тёмная кайма, которую не сотрёшь и не подделаешь. Савелий приложил свою, орденскую, а следом печать поставил писарь от канцелярии.

Свою копию Савелий свернул и убрал за пазуху, а писарю велел спускаться вниз и проследить, чтобы обозники не лезли в казарму. Писарь собрал бумаги и ушёл, и мы немного подождали, пока его шаги стихнут на лестнице.

Вниз мы пошли вдвоём, и на первом повороте Савелий остановился у бойницы.

— Пока мы одни, — сказал он, — твоё письмо про Ковен Борислав у себя не оставил. Он отправил его наверх, в высший совет Ордена, вместе со своим разбором. Я потому сюда и вызвался.

— И что решил совет? — спросил я.

— Что за Уралом Орден воевать не будет. Прав у нас на эту землю нет, свободных людей тоже, а после Суходолья половина наших сидит по перевалам и стережёт отвоёванное. Поход за перевалы никто не поднимет, даже если ты пришлёшь голову ковенского Магистра в мешке.

— Жаль, — коротко отозвался я, — рассчитывал увидеть Борислава в деле.

— Он бы и сам не отказался, — Савелий коротко усмехнулся. — Только совет решил и другое: глаза на востоке нам нужны сильно. Вельча это глаза. Через месяц здесь будет десяток, к осени гарнизон, и всё, что мои люди увидят, пойдёт в Ярмут, а из Ярмута выше.

— Глаза у меня и свои есть. Мне рук не хватает, Савелий. Я тебе сегодня подписал, что гарнизон не вступит в спор с соседом. Но Ковен соседом не является, и если они заявятся в долину, я хочу знать, что твой десяток выйдет за ворота.

Савелий смотрел в бойницу, на догоравшую полосу заката над перевалом.

— Да, про Ковен в договоре ни слова, — произнес он хрипловато.

— Вот и хорошо, что мы оба грамотные, — отозвался я.

— Обещать я тебе ничего не стану, потому что это не в моей власти, — Савелий повернулся ко мне. — Но до приезда десятка у меня есть месяц, и я успею объяснить старшему, кто в этой долине сосед, а кто нет. Что он поймёт из моих объяснений, то и будет.

Я кивнул, вполне довольный тем, как мы друг друга поняли.

Во дворе Олаф с орденскими уже успел развести костёр и рассказать им что-то из своего прошлого, потому что смеялись они так, что слышно было и на лестнице. Ярослава сидела в стороне на опрокинутом корыте и точила клинок.

У ворот Савелий крепко пожал мне руку.

— Держись, Тим, — сказал он. — И знай ещё одно, напоследок. На тебя сейчас смотрит куда больше глаз, чем ты думаешь. В Ярмуте и не только.

— Кому ещё я успел понадобиться?

Савелий помолчал, прикидывая, стоит ли говорить.

— Об одном человеке тебе стоит знать точно, — сказал он.

— Ты должен его знать, — сказал Савелий. — Барона Ждана Векшина из Саровска.

— Внимательно слушаю, — сразу же насторожился я.

— Мы шли через перевалы девять дней и трижды встретили одних и тех же людей. Четверо верхом, с бумагами, и ещё двое поодаль с зачарованными лошадьми. Считали телеги, которые шли в твою сторону.