Книга Чёрный ратник 7, страница 30 – Макс Гато

На прямом участке за мельницей Клим придержал коня.

— Дорога-то ничего стала, — сказал он. — Месяц назад тут телега застревала, а теперь хоть рысью иди.

Полторы версты посыпали щебнем, и ехать по ним было можно вполне комфортно. У брода через Мутницу стоял новый сруб в два окна: там сидел мытник, посаженный Хлоповым собирать пошлину с проезжих, и она начала приносить доход.

За бродом нам встретился разъезд. Двое орденских ратников ехали неспеша вдоль обочины, и, поравнявшись, оба приложили ладонь к груди.

— Барон, — сказал старший.

Я ответил тем же, и мы разминулись.

— Вас они привечают, потому что свой, — заметил Клим, когда они отъехали. — А мои-то поначалу от них шарахались, как от волков. Теперь ничего, здороваются, а двое даже в кости с ними играют. Проигрывают исправно.

У поворота на Вельчу мы разъехались.

Занятия шли прямо под стеной, на вытоптанном пятачке за воротами, и оттуда доносились хлёсткие удары. Захар Лунёв лично взялся за первые тренировки и гонял озёрпольских мужиков по кругу, заставляя трудиться в поте лица. Мужики Клима направились туда, а я повернул коня на север, к озеру.

До Серебово я добрался к полудню. Промысел я услышал раньше, чем увидел. Над варницей стоял пар, и ветер нёс тяжёлый запах рассола, от которого першило в горле.

Крыша у сруба была новая, крытая дёрном. Внутри, в горячем сумраке, у огромной железной сковороды работали люди. Молча, потому что перекрикивать гул огня никому не хотелось.

Кондрат стоял у края цырена, опираясь на палку, и смотрел, как с середины снимают пену.

— Господин барон, — сказал он, разглядев меня против света. — А мы вас завтра ждали.

— Выехал раньше. Что у вас тут?

— Да вот, доходим, — заявил он. — Скоро выгребать будем.

Я подошёл ближе.

Рассол на середине уже загустел, и по всей ширине сковороды лежала белая корка, которую двое мужиков осторожно подгребали деревянными лопатами к краю. Рядом стояли корзины с плетёными стенками, и в них соль ссыпали, давая воде стечь сквозь прутья.

На плиту Зарецкого это не было похоже. Под сковородой горели обычные дрова, и мальчишка на подхвате таскал их охапками.

— Я думал, до осени здесь только камень возить будут, — сказал я.

— Маг с камнем пока сам разбирается, клинья ставит да ругается, — отозвался Кондрат. — А мы с мужиками покумекали и решили, что раз господин барон порядок в долине наводит, то и нам сидеть на печи негоже. Ключи-то никуда не делись. Лари я подлатал, сковороду от ржавчины отскребли, вот и пустили разок варку по-старому.

Он произнёс это между делом и палкой поправил лопату, которую один из мужиков положил не туда.

— Кондрат, я тебе дрова оплачу и работу оплачу вдвое, — сказал я.

— Деньги — дело наживное, — старик впервые усмехнулся. — Я при Игнатии Саввиче тут варил, при сыновьях его варил, а потом только ходил вокруг и смотрел, как всё гниёт. Мне помирать скоро, господин барон. А помирать легче, когда труба дымит.

Зарецкий появился в дверях, вытирая руки тряпкой, весь в белой пыли.

— Полюбуйся, — сказал он мне. — Старик тут выстроил целое производство, пока я мерил камень.

— Зато при твоей плите мы сколько без дела сидим? — обратился к нему я. — Второй месяц пошёл.

— Плита будет к концу лета и даст отдачи втрое, а дрова возить не придётся вовсе. За два месяца я сделаю то, чего здесь не делали никогда.