Книга Обнулённый 5, страница 55 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Госпожа, мне правда жаль. Я не хотела. Я никогда, никогда этого не хотела. Я не знаю, кто им писал и кто им платил, я вообще ничего не знаю, я просто…

— Встань, — сказала Лилиана.

Мира поднялась, держась за край стола.

— Ты пришла, потому что тебе жаль?

— Я пришла, потому что мне страшно! — выкрикнула Мира, и голос у неё сорвался. — Я стояла на площади и… и… и я поняла, что я теперь тоже такая! Я им больше не нужна! Я открыла окно, и всё, и они меня найдут, потому что я знаю про развалины, и я…

Она осеклась и зажала рот ладонью.

На лице Лилианы не дрогнул ни один мускул. Только руки, сложенные перед собой, она крепко сжала. Лилиана выслушала всё. От первой записки в корзине до восьми отрубленных голов на помосте. Ни разу не перебила и ни разу не отвела глаз.

— Марта, — произнесла Лилиана.

Я успел подумать, что Марты здесь нет.

— Марта никогда не открыла бы то окно, — сказала она. — Марта знает меня пару лун и я плачу ей столько же, сколько платила тебе. А ты знала меня с десяти лет.

— Госпожа…

— Я учила тебя грамоте, — голос у Лилианы не поднялся ни на тон. — Помнишь? Ты хотела уметь читать, и я сидела с тобой зимними вечерами, и ты выводила буквы на грифельной доске, а я смеялась, потому что ты писала «б» задом наперёд.

Мира закрыла лицо руками.

— Ты научилась читать, — сказала Лилиана. — И полтора года читала чужие записки и писала на них ответы.

Она отступила на шаг и открыла дверь кухни.

— Уходи.

Мира опустила руки.

— Госпожа.

— Уходи из этого дома.

— Госпожа, меня найдут! — Мира рванулась вперёд и снова упала на колени, уже посреди кухни. — Мне некуда идти! У меня в Талвеге ни души, у меня денег на три дня, я не дойду до Косинца одна, меня убьют на дороге…

— Я повторю свой вопрос, — произнесла Лилиана. — С чего ты вздумала, что мне есть до этого хоть малейшее дело?

— Госпожа, умоляю. Хоть до утра. Хоть в чулане.

Лилиана держала дверь.

— Ты сама сделала свой выбор, — произнесла она. — Для тебя нет жалости в доме Блэквудов. Что в Косинце, что в Талвеге, что хоть на краю Предела.

Мира сидела на полу и смотрела на неё снизу вверх. У нее ушло время, чтобы собраться с силами, и лишь затем она поднялась. Она подобрала с лавки свою накидку, надела её, накинула капюшон и прошла мимо Лилианы. Я слышал, как она прошла через общую комнату, как открылась и тихо затворилась входная дверь.

Берт, стоявший в проходе, молча посторонился и исчез в коридоре. Лилиана закрыла дверь кухни и повернулась ко мне. Возможно, она ожидала критики. Но после всего случившегося… это был её дом и её право. И если бы Мира открыла окно в доме, где спали мои люди, я не стал бы выгонять её на улицу, чтобы она ждала смерти от чьих-то чужих рук.

Я убил бы её сам, прямо на этой кухне. Так что спорить мне было не о чем.

Лилиана устало опустилась на стул и скинула туфли. Шу и Лазарь уже ушли наверх, проверять дом, так что помогать Лилиане с гардеробом было некому. Она тяжело выдохнула и уставилась в одну точку на стене.

Я подошел и поднял ее на руки. Она была еще легче, чем после злосчастной атаки убийц в ее доме. Лилиана вздрогнула, но через пару шагов обхватила меня одной рукой за шею. Я отнес ее в ее покои, где уже суетилась Шу.

— Ой, — ойкнула Шу и прищурилась. — Позвольте откланяться, госпожа.