Книга Обнулённый 5, страница 54 – Макс Гато, Виктор Рэн

Позапрошлая осень. Значит, она таскала информацию больше года. И начало совпадало с тем временем, когда Кейран стал ездить в Талвег чаще обычного, а Гаррет начал распродавать охотничьи права. Кто-то в тот год решил, что за домом Блэквудов стоит присматривать, и посадил на это дело служанку за три медяка.

— А в последний раз, тебя тоже попросили сделать, что и так делают все, — произнесла Лилиана.

Мира задрожала.

— В последний раз денег было больше, — сказала она. — Серебряный. Целый серебряный, госпожа, в той же тряпице.

— И что от тебя хотели за серебряный?

— Открыть окно.

Она произнесла слова и замолчала, и в кухне стало слышно, как капает вода из рукомойника.

— Какое окно?

— В коридоре второго этажа, что на северную сторону. Ну, за поворотом, у чулана, — Мира говорила, глядя в пол. — В ночь после полнолуния. Открыть засов и не закрывать до утра.

— И ты открыла.

— Открыла, госпожа.

— Ты спросила, зачем это было нужно?

— Нет, — Мира замотала головой. — Я за полтора года ни разу ни о чём не спрашивала. Я привыкла, госпожа. Понимаете, я привыкла. Мне писали, я отвечала, мне платили. Это стало как работа. Я даже не думала об этом больше, чем о том, чтобы вынести помои.

Я шагнул вперёд.

— Кто приносил деньги?

Мира подняла на меня глаза, и в них читалось такое пустое непонимание, что я сразу понял: ответа у нее нет.

— Никто не приносил, — сказала она. — Они лежали в щели вместе с запиской.

— Значит, тот, кто оставлял записки, оставлял и деньги.

— Значит, так, сударь. Я никого там не видела ни разу. Я нарочно приходила рано и поздно, я один раз три часа просидела в кустах, потому что мне было любопытно…

— Что ты видела? — все же попытался дожать я.

— Ничего, — Мира развела руками. — Никого там не было. Я ушла, а когда вернулась на другой день, то там была записка.

Я собирался спросить про почерк. Если записок было полсотни за полтора года, то менялась ли рука. Один заказчик или несколько. Постоянный человек или разные люди. Все это были вопросы, что я тут же заготовил в голове.

И не успел.

— Ты знала, что в ту ночь придут убивать? — опередила меня Лилиана.

Мира упала со стула на колени. Ее колени ударились о доски с глухим стуком, и она даже не поморщилась.

— Нет, госпожа, — она подняла к ней лицо. — Клянусь Вереей и памятью матери, нет. Я думала, что кто-то хочет забраться и посмотреть бумаги. Или украсть что-нибудь. Я думала…

— Ты не думала, — со сталью в голосе парировала Лилиана.

— Я не спала с той ночи ни разу как следует, — Мира говорила едва неразборчиво. — Мне было страшно, что я сделала. Я шла до Гримстоуна пешком девять дней, я ела на дорогах то, что давали, я…

— С чего ты вздумала, что мне есть до этого хоть малейшее дело? — спросила Лилиана.

Мира замолчала. Она стояла на коленях посреди выскобленной кухни и вытирала лицо обеими руками.

— Я видела, что случилось на площади, — сказала она. — Я стояла в толпе, госпожа. Я видела господина Кейрана и господина Гаррета.

Лилиана не шевельнулась.

— Я знала господина Кейрана с тех пор, как он был выше меня на голову и таскал меня за косу, — Мира всхлипнула. — Я стояла в толпе и смотрела, и всё думала: это из-за меня. Пусть не прямо, пусть я только окно открыла, но это из-за меня тоже.

Мира подалась вперёд на коленях.