Книга Обнулённый 5, страница 5 – Макс Гато, Виктор Рэн

Дом изнутри оказался лучше, чем обещал фасад.

Полы действительно вымыли, печи протопили со вчерашнего дня. Мебель была старой, тяжёлой и вся на местах: длинный стол, лавки вдоль стен, сундук у окна, кресло с потёртой спинкой у самого камина.

Две служанки и повар ждали в прихожей, выстроившись в ряд. Обе женщины поклонились. Повар, невысокий мужик с красными руками, поклонился ниже всех.

Лилиана поблагодарила их и отправила на кухню.

Я дождался, пока за ними закроется дверь, и повернулся к своим.

— Никто ничего не ест, пока Лазарь не проверит. Никто не раскладывает вещи, пока я не пройду по дому. Разговоры только на третьем этаже, и только когда я скажу, что можно.

— Ты собираешься обыскивать все принадлежащие мне покои? — уточнила Лилиана.

— Я собираюсь обыскать дом, в котором чужие люди хозяйничали отнюдь не два дня.

Она не стала спорить.

Я начал с подвала и поднимался вверх.

Подвал оказался сухим и почти пустым: пара бочек, стеллаж и старые ящики. Стены цельные, кладка старая и ровная, никаких свежих швов. После Косинца я смотрел на такие вещи иначе.

Первый этаж: кухня, прихожая, общая комната, чулан. Задняя дверь выводила на узкий двор, где стояла бочка для дождевой воды и лежали дрова. Дверь запиралась на засов изнутри, но петли были расшатаны, и я показал Берту, что их надо подлатать утром.

Второй этаж: три комнаты. Окна выходят на улицу и во двор. Ставни закрывались, засовы были на месте, но в комнате с видом на улицу одна створка не закрывалась плотно.

Третий этаж: две комнаты под скатом крыши, низкие потолки, слуховое окно. Отсюда просматривался кусок улицы в обе стороны, и соседние крыши находились достаточно близко, чтобы с них было слышно разговор у окна. Это я запомнил и решил, что окно на третьем будем держать закрытым.

Я простучал стены в двух комнатах, проверил, нет ли под половицами пустот, заглянул за камин. Ничего. В то время, пока я проверял дом на предмет ловушек и потайных ходов, Лилиана уже была на кухне, а Шу вежливо общалась с прислугой.

Как оказалось, старшую служанку звали Ирма. Это была женщина зим сорока пяти, с круглым лицом и добрым взглядом. Её наняли на десять дней через городскую контору, как нанимали ещё десятка два женщин на время торжеств. Ей сказали, куда прийти, дали ключ и велели вымыть дом. Кто именно велел, она не знает: человек в тёмном камзоле назвал себя распорядителем, заплатил вперёд половину.

Вторая, помоложе, звалась Нэсс и отвечала почти то же самое, только путалась в датах и явно боялась, что её сейчас за что-то выгонят.

Повар оказался сложнее. Его прислали не из конторы, а с замковой кухни, и это он сказал сам, не скрывая, потому что считал это поводом для особой гордости.

— Двадцать две зимы на баронской кухне, — сообщил он. — Меня к столам господ ставят, когда съезд большой. А сюда прислали, потому что дом открывали в спешке, а госпожа с дороги.

— Кто прислал?

— Так распорядитель и прислал. Он всех по домам расписывает, у кого гости какого положения.

Когда я покинул кухню и вернулся в общую комнату, Лазарь сидел у стола и разбирал свою сумку.

— Продукты я посмотрел, — сказал он. — Все, что стоит на кухне сейчас, куплено недавно и не тронуто. Мука в мешке, соль в бочонке, мясо не разделано. Если бы кто-то хотел нас потравить, он выбрал бы другой способ.