Книга Обнулённый 5, страница 35 – Макс Гато, Виктор Рэн

По правой стороне возвышался помост со столом хозяйки. По левой находились музыканты. Середина зала оставалась пустой, и это пустое пространство, как и полагалось на пышных приемах во всем Королевстве и за его пределами, предполагалось только для одной цели: место для танцев.

Едва нам стоило войти после громогласного объявления распорядителя, как бесчисленные взгляды устремились к дверям. Смотрели не на меня. Смотрели на Лилиану, и я чувствовал наблюдение всей кожей: под сотню пар глаз, каждая из которых сегодня в полдень видела произошедшую на площади казнь.

Никто не отвернулся и не поспешил сказать дочери, потерявшей отца, и сестре, потерявшей брата, хоть несколько слов. Это было бы милосердием, а милосердия здесь не водилось. Лилиана шла неспешно, глядя перед собой с холодным безразличием, и держала мою руку так легко, что со стороны казалось, будто она просто опирается на неё по привычке. Румянец на её щеках все еще держался.

Мы дошли до середины зала и остановились на небольшом отдалении перед местом для барона. На помосте, за высоким столом, сидела Беатрис Красс. Или, вернее, Иеремия. Красное платье она сменила на темно-алое. Волосы убрала в высокую причёску. По правую руку от неё стоял пустой стул — место, которое занимал бы ее отец, барон Теодор Красс. Будь он жив.

Перед ней на столе стояли три кубка из стекла вычурной работы. Высокие, с толстым дном, с зеленоватым отливом у основания. В них переливалось вино, контрастирующее с красными губами Иеремия и ее алым платьем.

Я слышал, как за соседним столом кто-то вполголоса объяснял соседу, что на прошлом большом приёме стекла не было.

Лилиана присела в реверансе. Я поклонился, как полагалось отдавать уважение правящей особе баронского статуса, и ни на толику ниже.

— Леди Блэквуд, — поприветствовала нас Иеремия. — Я рада, что вы нашли в себе силы прийти.

— Благодарю за приглашение, леди Беатрис.

Голос у Лилианы не дрогнул.

Иеремия перевела глаза на меня, и я ждал какой-нибудь острой шпильки. Их было множество заготовлено для такого случая, начиная с долга Алардов и заканчивая тем, что она сказала Лилиане вчера в комнате с чаем. Вместо этого мне досталось такое же чисто формальное приветствие.

— Господин Алард, — произнесла Иеремия и чуть наклонила голову.

На этом всё. Мы отступили от помоста, и я повёл Лилиану к левой стороне зала, где воздух был посвежее, а музыка погромче.

— Она ничего не сказала, — тихо произнесла Лилиана.

— Да, я заметил.

— При нашей последней встрече она вела себя по-другому.

— Значит, у неё на нас планы, для которых время пока еще не подошло, — заключил я.

Первый час прошёл в еде и в разговорах. Столы ломились, но большого разнообразия на них не было. Мяса было много: жареного, копчёного, тушёного, запечённого. И в основном это была оленина, вероятно, добытая на охоте в соседних лесах. Рыбы почти не было. Фруктов не было вовсе — ни свежих, ни сушёных.

Зато на каждом столе стояли маленькие деревянные миски со специями, и на эти миски гости поглядывали чаще, чем на мясо.

— Белый перец, — заметила Лилиана, разглядывая свою. — И, кажется, гвоздика с мацисом.

— Выглядит, конечно, дорого, — едва слышно прошептал я. — Но подавать белый перец к мясу… учивший меня мажордом спустил бы с меня шкуру, только подумай бы я о таком.