Книга Обнулённый 5, страница 16 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Мой отец сказал, что я рассуждаю как женщина, — произнесла она. — Он стар, Лилиана. Он упрям так, как умеют быть упрямыми только очень старые люди, которым всю жизнь никто не возражал. Он взял это дело и ведёт его сам, и я не имею к нему доступа. Всё, что я могу, это подавать ему бумаги и получать одни отказы.

Лилиана молчала. Она искала ошибку в логике. Она перебирала слова, интонации, паузы — всё то, чему её научили долгие тренировки с отцом и братом. И не находила.

— Приговор уже вынесен? — спросила она наконец.

— Вынесен.

— Какой.

Беатрис отвела глаза.

— Я не стану врать тебе, что он мягкий, — сказала она. — И я не могу нарушить волю отца и раскрыть тебе все в этом замке.

У Лилианы онемели пальцы.

— Я подала прошение вчера днем, едва мы прибыли в Талвег.

— Его не приняли, я знаю. И знаю, что это несправедливо, — Беатрис снова подалась вперёд. — Ольрик получил распоряжение отца, а не моё. Я узнала об этом вчера вечером и была в бешенстве. Тебя унизили при полусотне человек, и я ничего не могла сделать. Это просто ужасно, дорогая Лили!

Лилиана посмотрела на свои руки и заставила их разжаться.

Разум говорил ей одно. Разум говорил, что нужно спорить, давить, кричать. Что Беатрис удобнее ссылаться на упрямого старика, чем объяснять собственные решения.

А что-то другое кололо ее в груди и слушалось гораздо хуже, чем разум. И это чувство шептало: вот сидит Беатрис и переживает за тебя. Просто попроси ее помощи и доверься ей, как уже делала когда-то давно.

— И что мне делать? — спросила Лилиана, и собственный голос показался ей чужим.

— Быть здесь, — Беатрис накрыла её руку снова, и на этот раз Лилиана руку не убрала. — Быть на приёме. Я хочу, чтобы весь Талвег видел, что дочь Блэквудов стоит в этом зале и что двор не имеет к ней ни единой претензии. Я скажу это вслух, при всех, и после этого ни один человек в баронстве не посмеет косо на тебя посмотреть.

— Ты хочешь, чтобы я пришла на праздник, пока мои брат и отец находятся в застенках темницы.

— Я хочу, чтобы у тебя остался дом, — Беатрис сжала её пальцы. — Ты последняя. Если ты сейчас спрячешься в своём Косинце и станешь ждать, отец будет в бешенстве и может предпринять какую-то глупость. А если ты будешь рядом со мной, у него будут связаны руки.

Она замолчала и достала небольшой расшитый платочек, быстро промокнув им глаза.

— Прости, — сказала она. — Я плохо сплю последние луны.

Лилиана поднялась.

Она поднялась потому, что поняла: ещё пять минут в этой комнате, и чувства в ней победят разум. И это злило ее до невозможности. Даже больше, чем самоуверенный наемник, появившийся из ниоткуда несколько седмиц назад.

— Я приду на приём, — произнесла она.

— Спасибо, — тут же подорвалась на ноги Беатрис. — Спасибо, моя милая Лили.

— Не стоит благодарностей, — покачала головой Лилиана. — Я приду на прием не ради тебя.

— Я знаю, — Беатрис улыбнулась. — Приходи ради чего хочешь. Главное — приходи.

Лилиана поклонилась и пошла к двери. Она уже взялась за ручку, когда сзади раздался голос Беатрис:

— Ах да, чуть не забыла.

Лилиана обернулась.

Беатрис стояла у стола, держа чашку обеими руками, и на её лице не осталось ни следа от того, что было минуту назад. Ни слёз, ни усталости, ни вины.

Она улыбалась.

— Ты могла бы предупредить, что приведёшь кавалера, — сказала она. — Особенно из дома Алард. Он ведь остался мне кое-что должен.