Книга Обнулённый 5, страница 15 – Макс Гато, Виктор Рэн

У Лилианы сбилось дыхание.

Про вазу не знал никто. Ни её отец, ни Кейран, ни прислуга в Талвеге. Они обе молчали до самого отъезда Лилианы из города, и потом ещё год боялись, что выяснится правда и Беатрис достанется от ее отца.

— Ты помнишь, — не сдержала удивления Лилиана.

— Я много что помню, — Беатрис отпустила её руки и указала на кресло. — Прошу, садись. У меня есть час, и я отдала распоряжение, чтобы нас не беспокоили.

Лилиана села.

Служанка встала у стены за её спиной, сложив руки, и Беатрис не обратила на нее вообще никакого внимания.

Первые полчаса они говорили о детстве.

Лилиана не собиралась этого делать. Она шла сюда с готовым разговором, выстроенным по пунктам, и собиралась подать его холодно и по существу. Вместо этого она обнаружила, что рассказывает про то, как её отец после того визита три дня искал виноватого в разбитой вазе, и что Беатрис смеётся, запрокидывая голову, и что смеётся она так же, как смеялась двенадцать лет назад.

Беатрис вспомнила ежевичные кусты за конюшней, в которых она разодрала подаренное ей платье. Вспомнила, что Лилиана боялась гусей, и что гусь однажды загнал её на поленницу. Вспомнила имя няни, с которой Лилиана дружила.

Всё это было правдой. Всё до последней мелочи.

И Лилиана поймала себя на том, что сидит, подавшись вперёд, и что у неё тепло в груди, и что она уже минут десять не думает ни об отце, ни о брате, ни о башне у реки.

Она заставила себя выпрямиться и выдохнуть.

— Беатрис, — произнесла она. — Я приехала в Талвег не за этим.

Лицо девушки напротив изменилось мгновенно.

Улыбка ушла, и на её месте появилось усталое и виноватое выражение, и Лилиана, которая двадцать лет училась читать чужие лица, не нашла в этом ни единой фальшивой ноты.

— Я знаю, зачем ты приехала, — тихо сказала Беатрис. — И я всё утро думала, с чего начать этот разговор.

— Начни с правды.

— Правда тебе не понравится, — Беатрис отставила чашку. — Твой отец и твой брат обвиняются в сговоре с враждебными баронству лицами. Это обвинение, которое нельзя списать на случайность.

Лилиана собралась с мыслями и уточнила:

— С кем именно?

— С людьми, которых в этом баронстве называют Братством, — Беатрис произнесла это слово слегка сморщив носик. — Твой брат вёл с ними дела. Не один раз и не по случайности, а на протяжении нескольких зим. У палаты есть письма, есть записи, есть свидетель. Я их видела, Лилиана. Я надеялась, что это подлог, и потратила две седмицы на то, чтобы найти в них ошибку, но… не нашла.

Беатрис повышала тон в конце предложений, как и всегда, когда волновалась.

И самое страшное было в том, что Лилиана знала: это правда. Кейран действительно вёл дела с Братством, потому что иначе Косинец не пережил бы позапрошлую зиму, и она сама знала об этом и молчала.

— Это не измена, — сказала она.

— Конечно, это никакая не измена, — Беатрис наклонилась вперёд и накрыла её руку своей. — Я говорила это отцу сотню, нет, тысячу раз. В последний раз я чуть на него не накричала. Я сказала, что дом Блэквудов держит северную границу и что если мы начнём наказывать всех, кто хоть раз купил зерно не у того человека, у нас не останется ни одного лорда к северу от Талвега.

— И что сказал барон Красс?

Беатрис убрала руку и откинулась в кресле.