Книга Обнулённый 5, страница 103 – Макс Гато, Виктор Рэн

Лазарь вытащил свои свёртки и сидел над ними до самой темноты.

— Знаешь, что меня беспокоит? — сказал он, когда я сел рядом. — Я пробыл в этом городе восемь дней и провёл в хранилище три из них. И за три дня я нашёл ровно одну полезную вещь, да и ту случайно.

— Обряд.

— Он самый, — Лазарь поворошил палкой угли. — Который старше её на сотни зим и который она делает неправильно. Я думал об этом всю дорогу, и знаешь, что мне не даёт покоя? Она не сама его нашла.

— Вряд ли Иеремия стала бы копошиться в старых архивах, — согласился я. — Да и кто бы ее еще туда пустил, в каком бы теле она не была.

— Это да. Но текст был переписан с более старого списка человеком, который не понимал, что копирует, — Лазарь отложил палку. — Такие вещи не валяются. Их или находят специально, зная, что искать, или кто-то передаёт.

Он посмотрел на меня.

— Ей дали знания. Я не могу этого доказать и, вероятно, никогда не докажу. Но по-другому картина для меня не складывается.

Я вспомнил, как высвобожденная ей после казней на площади сила шла не только к ней, а уходила куда-то на запад. Как же будет хреново, если у Иеремии есть какой-то покровитель среди западных домов Красса. Могла она успеть подмять их под себя, чтобы обеспечить неявку? Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Дашь посмотреть, что увез такого интересного из Талвега? — спросил я у Лазаря, потирая руки.

— Я ориентировался на содержание, а не на размер, — важно заявил Лазарь и не понял смешка, раздавшегося со стороны Берта. — Но одной книги это не касается. Вернее, это журнал, судя по почерку. Совсем маленькая записная книжка. Я пока так и не понял, о чем в ней речь, но забрал чисто для объема.

Лазарь протянул мне записную книжку в потрескавшемся кожаном переплете. Я открыл первую страницу и замер. Название гласило: «Сказки по памяти». А ниже, на русском языке, кто-то аккуратным почерком вывел строки детских сказок и басен. Некоторые из них я узнал, и в моей памяти всплыли воспоминания из детства и голос дедушки, читавшего мне про медвежат и непоседливую стрекозу.

— Что там такое? — заметил мою реакцию Лазарь. — Что-то важное про культ или про Иеремию?

— Нет, — усмехнулся я и пристроил книжку за пазухой. — Для исследований тебе такое не пригодится, так что эту книжку я у тебя реквизирую.

— Формально, это собственность города Талвег… — для виду повозмущался Лазарь.

А я вдруг ощутил тепло, гораздо более сильное, чем у костра на обочине дороги. Кто бы мог подумать, что я все еще скучаю по дому. Я поднял голову к небу, и наткнулся на два любопытных глаза Хранительницы Севера в окне кареты, которая тут же задернула занавес, стоило мне ее заметить.

На второй день мы сбросили темп, потому что одна из лошадей начала припадать на одно копыто, а менять её было негде. Дорога шла через холмы, и к полудню нам навстречу вышел первый обоз. В нем было три телеги, гружёные доверху, и шли они на юг. Возницы молчали и на нас не смотрели.

Через час — ещё один обоз. Потом ещё. К вечеру до нас дошел шестой, и я велел Берту придержать лошадей. Обозник оказался на удивление разговорчивым.

— В Талвег идём, — сообщил он. — Потом дальше, на запад, к Подгорному.

— А везёте что?

— А что дадут, — он сплюнул. — Соль, крупу, сукно. В Компании взяли втридорога, потому как там сейчас всё втридорога, а на западе продадим вчетверо.