Книга Обнулённый 5, страница 102 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Хранительница Севера, — произнесла Лилиана, пробуя новый титул на языке.

— Красиво звучит, — пожал плечами я.

— Очень красиво, — она провела пальцем по краю листа. — Кас, это должность, которой не было в Крассе восемьдесят зим. Последним её носил кто-то из Ренвальдов, ещё до Пятой кампании, когда на север ходили войной всерьёз.

— И что она даёт?

— Она даёт право собирать ополчение на северо-востоке. Право требовать поставки от местных землевладельцев. Право судить за измену в военное время, — Лилиана подняла глаза. — И обязанность держать рубеж от Спорных земель до Айронмарша.

— Больше сотни верст, если брать все границы, — прикинул я. — У нас нет и в помине даже по одному солдату на версту. Двенадцать в гарнизоне. Трое ополченцев. Четверо вернувшихся из Гримстоуна, плюс мой отряд. Тут нужен новый форт, а лучше два или три, чтобы перекрыть границу.

— У нас нет людей, нет денег и нет ни одного солдата, присланного двором, — Лилиана небрежно отбросила свиток на сиденье. — Зато у меня есть право требовать поставки от землевладельцев. Землевладелец у меня один, и он возит мне зерно в долг.

За окном тянулись лагеря приезжих. Костры догорали, между телегами кто-то ходил с фонарём.

— Она не могла отказать мне после того, что я сказала на собрании в малом зале, — произнесла Лилиана. — Я встала и заявила, что север угрожает всему Крассу, и что я уверена: госпожа Красс не оставит его без внимания. При свидетелях.

— И она не оставила, — усмехнулся я. — Вообще, похоже, что север был в ее мыслях задолго до вчерашнего собрания.

Лилиана усмехнулась, а потом звонко рассмеялась. Я никогда не слышал у нее такого искреннего смеха, да и мой ответ был шуткой лишь наполовину.

— Она дала мне ровно то, о чём я просила, — сказала Лилиана, когда перестала смеяться. В ее глазах все еще блестели игривые огоньки. — И не дала ни одного человека сверх того, что у меня есть. Теперь, если север падёт, виновата буду я. А если удержу, это будет её мудрое назначение.

Лилиана откинулась на спинку. Я смотрел в окно, на догорающие костры. Бумагу подписали вчера. До собрания, до речи Лилианы, до объявления войны. Иеремия знала, что Лилиана заговорит о севере. Или она знала, что север всё равно придётся кому-то отдать, и заранее решила, кому. И то, и другое означало одно и то же: в малом зале Лилиана не вырвалась. Она сделала ровно тот ход, который от неё ждали.

Бертран подогнал лошадей. Дорога на север займет четыре дня, насколько быстро бы мы не ехали. И все же, что бы мы не запланировали за эти четыре дня, все зависит от состояния, в котором нас ждал Косинец.

Первый день пути прошёл быстро, потому что мы гнали. Берт правил, сколько мог, потом я сменил его на козлах, хотя Лазарь и косился на меня с неодобрением во взгляде. Когда Берт немного отдохнул, мы поменялись вновь. Лошадей берегли, но останавливались только на водопой и редкие передышки, и к ночи мы прошли больше, чем прошли бы обычным ходом за полтора дня.

Останавливаться на постоялых дворах не стали, и Лилиана разделяла такое решение. Что не значит, что оно далось ей легко. Ночевали в поле, в стороне от дороги. Развели костёр, потому что к ночи стало ощутимо холоднее, и я впервые за эту осень заметил, что дыхание идёт паром.