Книга Обнулённый 4, страница 75 – Макс Гато, Виктор Рэн

Ульрих покачал ладонью в воздухе.

— Вертлявостью она в Гаррета, но смышленостью в деда.

Он замолчал и сосредоточенно смотрел в стену рядом со мной.

— Это ведь… хорошо? — неуверенно спросил я.

— Не знаю, — дернул головой в мою сторону Ульрих. — Но узнаю. Потому что должность твою приму. Только радоваться не спеши, потому что не просто так.

— Слушаю, — с готовностью ответил я.

— Пусть леди Блэквуд придёт сюда сама. Если я услышу о назначении из ее уст, прямо в этих стенах — так тому и быть.

Я обдумал услышанное. Ульрих что-то прочитал в моем лице, выдохнул и добавил.

— Приговор мне выносили в лицо. — старик вернулся к разбору вещей и начал перечитывать старые монеты. — Гаррет Блэквуд-старший стоял в трёх шагах и говорил, глядя мне в глаза, что жизнь мне оставляет, а землю отнимает. Если его внучка хочет, чтобы я согласился служить ей, что само по себе немыслимо, то пусть скажет мне свое пожелание в лицо, а не через посланника.

Логика Ульриха была понятной. Старик хотел, чтобы гордость, которую он не потерял за три десятка зим в Спорных землях, была соблюдена. А для этого был единственный выход.

Он отложил монеты и добавил уже более взвешенным тоном:

— И ты вот ещё о чем поразмысли, капитан Рилл. Сколько людей в этой крепости лицезрели свою госпожу за последний год? И сколько из них верят, что она вообще когда-нибудь встанет с треклятого стула на ноги? Не говоря о том, какой идиот ее туда посадил, — Ульрих поднял руку, прерывая мой ответ. — Знаю я, чья это была идея. Только своей головой думать надо, если людьми правишь, а не отцовской. Особливо когда ее каждый второй в округе хочет на пике видеть.

Старик говорил спокойно, хотя и раскрывал, что очень много знает о текущей ситуации в Косинце. Хотя нет, он не просто знает. Он понимает, что здесь творится и что надо делать. И такой человек Лилиане нужен. В этом и была моя изначальная мысль.

Он не просто требовал уважения к себе. Он давал первый совет. Но если Лилиана его не послушает, он будет и последним.

Когда я вернулся, Лилиана выслушала условие Ульриха и почти минуту молчала.

— То есть он требует, чтобы я пришла к нему, — произнесла она наконец, и четко проговаривая слова. — Изгнанник требует, чтобы леди Блэквуд явилась к нему в заброшенную кузню.

— Именно так, — согласился я. — Только он не требует, это его условие. Ты ведь не обязана соглашаться.

Стража в этот раз оставалась за дверью, так что я обращался к Лилиане чуть более прямолинейно.

— И ты считаешь, что я должна это сделать.

— Я считаю, что решение за тобой, — пожал плечами я. — Но он сказал ещё кое-что. Он спросил, сколько людей в Косинце видели тебя за последний год и сколько из них верят, что ты вообще способна встать с кресла.

Лилиана застыла.

Я видел, как до неё дошло. Медленно, слой за слоем: сначала обида на дерзость, потом раздражение, потом понимание того, о чём старик на самом деле говорил.

Люди в этом поселении хоронили своих. Отбивались от набегов. Пахали землю, которую дикари жгли каждую осень. И всё это время их госпожа сидела за стенами господского дома, укрытая одеялом, недоступная и невидимая, и единственное, что они о ней знали это то, что она больна и слаба.

— Мира… — тихо позвала Лилиана, но тут же спохватилась и произнесла уже громче. — Марта, найди мне тёмно-зелёное платье.