Книга Мертвые куклы, страница 95 – Оливия Нортвуд

Она подошла к нему на негнущихся ногах, уже не такая милая и невинная, подняла бутылку на вытянутой руке, и вылила на него содержимое. Пару секунд она стояла неподвижно, а потом резко выдохнула, бросила бутылку на землю и рассмеялась. Патрик подошел к ней и обнял со спины.

— Ты была великолепна, детка. Тебе понравилось?

Она кивнула, развернулась к нему и впилась поцелуем в его губы.

— Ну, все, – протянул Лиам Фостер и скривился, когда Патрик полез ей под блузку. – Снимите комнату, извращенцы.

Они прекратили целоваться, но не отстранились друг от друга.

Дождь усилился, сдерживая пламя костра, и никому больше не было весело. Похоже, они решили, что с него довольно.

— Подумаешь вытворить что-то еще в таком духе – пожалеешь. Понял? – Наклонившись к нему, спросил Курт.

Он не ответил, просто прикрыл глаза. Возможно, Курт принял это за согласие, и они оставили его. Когда они ушли, он смог встать. Для начала мальчик как смог оттер с лица вязкий сироп, затем погасил огонь, накинув на тлеющих кукол свою куртку. От них почти ничего не осталось: мокрые хлопья пепла, расползающиеся на пальцах, и обугленные куски ваты. Вата и ткань горели плохо, и, если бы не бензин или жидкость для розжига, у них бы ничего не получилось. Он собрал в рюкзак все, что осталось, и, слегка прихрамывая, поплелся домой.

Вернуться раньше отца не вышло. Он сидел на крыльце и курил. Мигающий огонек его сигареты мальчишка заметил еще от подъездной дорожки. Он шел вперед, послушно, как глупая овца, которую ведут на закланье, и смотрел на отца с каким-то дурацким вызовом, как будто недостаточно получил. Плевать, больнее, чем сейчас ему уже не будет. Он думал о ней, о том, что она сделала, как пялилась на него, как целовала Патрика, этого патлатого урода с серьгой в ухе, и не мог поверить, что это произошло на самом деле. И самое ужасное – он не стал любить ее меньше, у него не вышло даже чуточку ее возненавидеть. Хотя он старался, убеждал себя, пытался думать о ней плохо.

— Кто это тебя так? – отец нахмурился и потушил сигарету в консервной банке из-под фасоли с соусом чили.

Он придумал очередную легенду для отца, репетировал всю дорогу, что именно скажет, и уже собирался ее озвучить, но когда открыл рот, получилось совсем не то, что он хотел.

— Я участвовал в конкурсе талантов с кукольным спектаклем. Им не понравилось это.

— Это кровь?

— Нет, краска.

Отец встал, спустился с крыльца, доски под ним скрипели, и угрожающе навис над ним.

— Кажется, я говорил тебе избавиться от кукол.

— Говорил.

— А ты?

— А я этого не сделал, – сказал он и посмотрел отцу в глаза, горделиво вскинув подбородок.

Мужчина несколько раз кивнул, упер руки в бока и поджал губы. От него пахло кислым потом, жирной едой и пивом. Не говоря ничего, он зашел в дом, а уже через пару минут изнутри послышался глухой удар, словно кто-то выломал дверь, открылось окно на чердаке и из него, как снежинки посыпались куклы. Мальчик отстраненно наблюдал за тем, как отец снова вышел во двор, собрал всех кукол, что мальчишка не перенес в школу, в том числе и оставшихся от мамы, потому что они были слишком хрупкими, и стал закидывать их в старую бочку. Когда из ржавой развалюхи столпом хлынуло пламя и стало плеваться искрами по сторонам, мальчик отмер. Он бросился на отца и стал колотить его по спине.