Книга Мертвые куклы, страница 154 – Оливия Нортвуд

— Держись, ладно? Я рядом, все будет хорошо, малышка. Я не хочу тебя оставлять, но мне придется. Ненадолго, ладно? – зажмурившись, чтобы сдержать слезы – сейчас он не имел на них права – Джеймс поцеловал ее мягкие податливые губы, вытащил из машины на руках и аккуратно опустил на землю, покрытую толстым слоем опавшей листвы. Бензином не пахло, машина была почти целой, но иррациональный страх, что она может взорваться в любую секунду, поглотил его. Он погладил Грейс по волосам, выпрямился, чувствуя, словно по позвоночнику пустили ток, и поднялся на дорогу, успев за это короткое время вызвать скорую.

Игнорируя боль в спине и в груди, Джеймс решительно подошел к черному седану «Шевроле» и открыл дверь со стороны водительского сиденья. Когда он отстегнул ремень, чтобы вытащить мужчину, тот пришел в себя. Выглядел он неважно: расфокусированный взгляд, сломанный нос, из которого текла кровь, взлохмаченные волосы.

Нортвуд выволок его из машины и уложил грудью на помятый капот, заломив ему руки за спиной.

— Мистер Кэллхоун, вы арестованы по подозрению в убийствах и похищениях, – тяжело дыша, Джеймс зачитал ему правило Миранды^[15], ненавидя каждое слово из него, и облегченно выдохнул, услышав вдалеке сирену неотложки.

Один из офицеров вытер ему лицо влажной салфеткой, прежде чем завести в комнату для допросов и грубо усадить за стол, сковав руки наручниками, прикрепленными к столешнице. И, словно в насмешку, положили перед ним стакан воды и пачку сигарет, до которых он, даже если бы и хотел, не смог дотянуться.

Стивен сидел, сложив руки перед собой в замок, и пытался понять, где допустил ошибку. В его плане все было идеально. Он думал, что все рассчитал. Скрыл истинный мотив, разыграв спектакль с марионетками, чтобы они сочли его безумным гедонистом. Да, это было забавно, он хотел, чтобы его заметили, но не для того, чтобы быть пойманным. Стивен хотел поиграть и одновременно с этим воплотить в жизнь спектакль, который поверг всех в шок, когда он был мальчишкой, но не рассчитывал на такой исход. Ему казалось, что он продумал каждую деталь. Единственной брешью в его плане был Барри Боствик. Парень сделал его излишне сентиментальным, просто потому, что в нем он видел себя. Подростки не стали менее жестокими, но с буллингом в школе теперь работали лучше. Барри и близко не пережил то, что довелось пережить ему, и все же, он испытывал к парнишке странную привязанность, которая пугала его – после ухода матери, он запретил себе чувствовать и хорошо с этим справлялся, ловко меняя социальные маски. Может, у мальчишки был второй телефон, о котором Стивен не знал, и придурок вызвал полицию, когда он отлучился за новой цепью для пилы, чтобы создать еще один чудовищный шедевр? Он мог все отрицать, прямых доказательств у них не было, разве что… Детективы теперь знали, что дом принадлежал его отцу. Да, он взял фамилию матери, когда переехал к ней в Сиэтл, но теперь у полиции было достаточно информации и, если они не идиоты, то с легкостью придут к правильному выводу. И потом, Стивен был уверен, что когда судмедэксперт проведет аутопсию останков Мэриголд, то обнаружит в ней следы его семени. С ней он не использовал презерватив. Он не знал, какие части тела Голди возьмет для создания марионетки, но, очевидно, он мог пожертвовать вагиной ради того, чтобы трахнуть ее без резинки и посмотреть при этом прямо ей в глаза.