Книга След Бремера, страница 49 – Валерий Муллагалеев

— В университете нам рассказывали, что в каждом регионе представления о пороке и благодетели различны. Один и тот же поступок считается гнусностью в одной стране и доброй традицией в другой. Кто же тогда варвар для уроженца мира?

— Обычно к этому добавляют, что ни один народ не хуже другого и каждый по-своему прав.

— Да, это называется плюрализмом.

— Но проще назвать это простым невежеством. Ноланд, люди потеряли ориентир и разбрелись в разные стороны. Значит ли это, что все они идут в верном направлении? Объективная истина все-таки существует. Именно поэтому мне пришлось отказаться от многих родных традиций, хоть это и тяжко.

Непроизвольно Ноланду вспомнился университетский ритуал посвящения в студенты. Он почувствовал, что краснеет и пресек непокорные воспоминания, нахмурив брови. При поступлении тот балаган казался забавным, но по мере взросления в душе остался кислый привкус, какой бывает во рту после съеденной на пустой желудок конфеты.

— Но отверг я только лишь все дурное и разлагающее, а полезное и доброе оставил, – продолжал Вереск. – Взамен я теперь связан с Вечностью и вот уже тридцать лет стараюсь жить согласно учению о Пути.

Ноланд помолчал. Он задумался, чем его жизнь отличалась от жизни прочих студентов и людей вообще. В голове, конечно, всегда бурлили оригинальные мысли и смелые идеи, сердце сотрясалось от мечтаний, а за чтением древних преданий и легенд он наполнил душу романтикой и стремлением к высокому. Но как это проявлялось внешне, в делах и поступках? Мог ли кто-то поручиться, что этот юноша по вечерам зачитывается преданиями Тири-Эж, а не отправляется в хельденский приход поклониться излюбленному баалу и послушать наставления пресвитера про пять идеалов?

— Знаете, – сказал Ноланд, покусывая губы, – раньше я называл себя путником, подражая героям легенд. Сейчас я чувствую себя лицемером. Боюсь, что я причислял себя к путникамне по праву.

— Не переживай. Ты сделал очередной шаг на Пути и теперь оглядываешься назад с отвращением, – Вереск улыбнулся. – Это нормально.

— Недостаточно только лишь назвать себя путникоми при этом продолжать жить, как все, – твердил Ноланд, словно обращаясь к самому себе в прошлом.

— Разумеется. Путь – это не слова и фантазии, а образ жизни, ведущий к цели.

— Но ведь я это знаю! – воскликнул Ноланд. – Всегда знал. Упивался героическими сказаниями, а сам плыл по течению.

— Просто сегодня ты впервые задумался о жизни всерьез, – сказал Вереск, откидываясь на спинку стула. Думая о чем-то своем, он пробормотал: – Хотя они делают все возможное, чтобы не осталось ничего серьезного…

— Что ж, – сказал Ноланд, тщательно вытирая салфеткой руки, – у меня есть еще сотня-другая вопросов касаемо учения о Пути, но теперь я не могу сидеть на месте! Пора решить, как мы доберемся до Корифейских гор.

— Отличный боевой настрой! Только насчет транспорта и маршрута все решено уже полгода как. Я, по-твоему, просто так в этом доме тебя дожидался? Заказанное Теодором снаряжение я давно купил, необходимые припасы готовы. В нашем распоряжении превосходный фургон, запряженный двумя дэрнирскими лошадьми – такие увезут нас до самого Змеиного моря, если вовремя не натянуть удила.

— Так мы поедем в фургоне и по тракту? – спросил Ноланд, представлявший поход более тяжким.