Книга Волчий клан 3, страница 119 – Валерий Муллагалеев

— Вот ты каков, — хрипло и с неестественной интонацией проговорила Влада. — Долго же я ждала, покуда кто-нибудь из вашего поганого племени голову подымет… Дабы отсечь на корню.

Говорила она не так, как говорят современники. Фразы были тяжелые и нескладные, будто их вынули из очень старой книги. Это напомнило мне Навьяра, попавшего в Бездну много веков назад.

Я выпрямился, держа наготове револьвер.

— Ведана? — спросил я.

Она поднялась, брезгливо скинув одеяло с плеч, сгорбилась как старуха. Склонила голову набок, и в этом жесте не было ничего от Влады.

— Отрадно, когда тебя кличут по имени. Девятьсот лет никто не звал.

— Третьяк, буди наших, — сказал я в сторону. — Кажись, у нас снова гости.

Я понимал, к чему идет дело, но не спешил атаковать. Потому что перед нами стояла Влада. Ее лицо. Растрепавшаяся коса. Царапина на скуле, которую она получила вчера, когда упала на камни. Ее алая помада, размазанная с одного края. Возлюбленная моего брата. Наша соратница, хоть и мутная.

Выстрелить в нее было все равно что плюнуть брату в лицо.

Нужна дипломатия — но только не такая, как всегда.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— От тебя? — Ведана будто удивилась. — Ничего, ярый. Что мне может быть надобно от тебя, раба звериной сути? Мне надобно, чтоб тебя не было.

— Прошло столько времени. За что тебе ненавидеть меня, бабуля?

Она посмотрела на меня с недоумением.

— Что значит — за что? — проговорила она. — Разве спрашивают у пахаря, за что он полет сорную траву? Так и у волка не спрашивают, за что он пожирает скот. Потому и волкам не пристало спрашивать, почто их искореняют.

Волчье чутье выявило у нее особые эмоции, от которых у меня зашевелились волосы на затылке.

Ведана говорила это без ненависти, но с непоколебимой фанатичной уверенностью. Таким тоном инквизитор произносит речь перед сожжением ведьмы. И так говорит ведьма, распиная инквизитора на дереве в заповедном лесу.

С врагом, который тебя ненавидит, можно договориться. У ненависти есть причина, а у причины бывает цена. Ведана же меня не ненавидела. В ее голосе была любовь — чистая и искренняя любовь к миру, в котором нет ярых.

— Ваш род должен был сгинуть, — сказала Ведана. — Я помню, как вас гнали. Как резали Волчьих князей на ваших же капищах, как жгли ваши логова. — Она говорила это с ностальгическим удовольствием, как вспоминают хорошее лето. — Тысячу лет тихо было. А потом чую — голову подняли, затявкали. И дочь рода моего к тебе меня привела, к Волчьему князю.

— Так ты считаешь меня Волчьим князем? — сказал я.

Ведана расхохоталась смехом Влады — звонко и весело.

— Щенок без инициации! Щенят следует топить младыми, покуда глазки не открыли.

Игорь дернулся к ней.

— Влада, проснись! Пожалуйста.

Он коснулся ее плеча, но отдернул руку, словно схватился за оголенный провод.

— Назад, мальчик, — бросила Ведана, не оборачиваясь. — Ты помог мне явиться. Возможно, я сохраню тебе жизнь.

Я поднял револьвер.

Она посмотрела на ствол и улыбнулась — так улыбаются ребенку, который наставил на тебя деревянную сабельку.

За своей спиной я заметил движение. Обострившееся чутье обрисовало расстановку сил: Терехов испуганно пятится, Батыр сменил ятаган на лук и наложил стрелу, Третьяк растерянно замер, ожидая приказа.