Книга Волчий клан – 4, страница 40 – Валерий Муллагалеев

Ко мне Терехов подошел в последнюю очередь, шмыгнул в прокуренные усы, откашлялся, протер очки…

— Спасибо вам за всё, ваше благородие, — нашелся он наконец. — Вы превратили экспедицию в настоящее приключение. Вы не какой-то паршивый волколак, а герой!

Поняв, что ляпнул, он покраснел и выпалил:

— Ой, извините, извините!

Я с улыбкой похлопал его по плечу.

— И вам спасибо, Игнат Тихонович. Успехов вам в научной карьере.

Он протянул сложенный лист.

— Извольте ознакомиться, ваше благородие.

Это был его экспедиционный рапорт.

Я пробежал глазами. Экспедиция достигла руин Атрагосии. Обнаружены подземные сооружения, ранее неизвестная народность (кырчаки, они же щуры), артефакты магической и исторической ценности. Установлена судьба экспедиции графа Аскольда Владигоровича Каменского: погибла при обрушении породы и вследствие обитавшего в глубинах существа.

Ни слова про порох — мои обрезы, револьверы и гранаты. Только сухая, как песок, констатация основных фактов.

— Скучный получился отчет, — сказал я.

— Я фиксировал исключительно природные явления и археологические находки, — с достоинством сообщил Терехов. — Всё прочее к предмету моего исследования отношения не имеет.

Мы обменялись хитрыми взглядами и попрощались.

Позже отбыл Батыр.

Он собрал небольшую свиту из верных людей, чтобы отправиться в земли Бану Ирсай.

На рассвете он разбудил Рюмина. Тот вышел из вагончика Корпуса помятый, в заношенной оранжевой пижаме с колпаком, которая осталась у него с былых аристократических времен.

Я понял, что сейчас будет разговор, и отошел от них.

— Тарид, — сказал Батыр. — Я шел с тобой всё это время. Теперь не пойду.

— Наконец-то, — сказал Рюмин.

— У меня застава. У меня люди. У меня будет жена и новый род. — Батыр помолчал. — Каждый должен быть на своём месте, тарид. Моё место здесь. Я тут родился.

— Иметь свое место — это хорошо, — кивнул Рюмин.

— Все знают, что такое место — там, куда ты идешь, тарид.

— Кабы я знал, куда иду.

Рюмин пожал плечами. Я догадывался, что он думает обо всех этих местных поверьях. но Батыр продолжил с такой уверенностью, что во взгляде Рюмина появилось что-то новое. Он слушал внимательно, хоть и не подавал виду.

— Тарид всегда идет, куда надо, — сказал Батыр. — Просто узнаёт об этом последним.

Он положил руку Рюмину на плечо — единственный раз за всё время, что я их видел.

— У каждого тарида есть миг, ради которого он ходил всю жизнь. Ты не пропустишь.

Рюмин молчал дольше, чем следовало бы. Обычно у него всегда был готов ответ — желчный, меткий. Но не сейчас.

— Постараюсь, — сказал он серьезным тоном.

Я вспомнил этот разговор много позже. Знал бы Батыр, что он ему пожелал…

— Не прощаюсь, Георгий-бек, — сказал Батыр перед уходом. — Надеюсь, еще увидимся.

— До свидания… Батыр-бек.

На его обычно непроницаемом лице появилась улыбка, и он довольный пошел к своей свите. Еша сидела на одном из коней и смотрела на него восхищенными глазами. На пальце у нее поблескивало кольцо с синим камнем.

Нас осталось трое: я, Игорь и Рюмин. Плюс глиняный голем с медным черепашьим панцирем на груди и голова придворного чернокнижника в рюкзаке.

Дожидаясь поезда в Державу, я получил письма. Они пылились на заставе уже пару недель, но в общей неразберихе о них вспомнили не сразу и передали мне едва ли не по случайности. Бардак-с.