Книга Волчий клан – 4, страница 29 – Валерий Муллагалеев

Она отвела руку, вывернула кисть и ударила — не по Аскольду, а по цепочке амулета, у самого его горла.

Зачарованный клинок перерубил цепь, и амулет — тяжелый каменный диск, который я приметил еще при знакомстве, — соскользнул по груди, упал на камни с неестественно тонким звоном и покатился вниз, к огненной реке.

Аскольд дернулся за ним, на миг выпустив Ешу. На его лице появилось то выражение, которое я видел, когда скала попала в яйцо. Паника.

А Еша недолго думая всадила ему кинжал в грудь. Клинок вошел наполовину и застрял в ребрах.

Аскольд взревел и взмахом руки отшвырнул Ешу.

Обливаясь кровью, он со стоном вытащил кинжал, пошатнулся, оступился на осыпающемся краю уступа — и сорвался вниз, к огненной реке, которая расползлась среди камней. (Но посох, сука, не выпустил.)

— Бану Ирсай! — позвал Батыр.

Еша лежала на камнях без движения.

Батыр ринулся к ней, перепрыгивая с камня на камень. Принялся карабкаться по скале.

Я мельком глянул вбок. Змий, освобожденный от молнии, тяжело дышал и конвульсивно дергался всем телом, походя ломая скальные выступы. Цвет возвращался к нему медленно, как возвращается кровь к обмороженной конечности.

А Аскольд очнулся и начал подниматься. Медленно, с натугой, мотая головой.

Вперед, Жоряныч!

Я не думал — уже бежал к нему, лавируя между огненными ручьями. Подошвы сапог стали горячими и непривычно мягкими. Так бывает, когда идешь по свежеуложенному асфальту.

Аскольд был ранен, оглушен, а главное — в пределах досягаемости. Змииный посох валялся в трех шагах от него.

И это были единственные секунды, когда все еще можно было решить.

Спуск шел уступами, между которыми текли огненные ручьи — озеро вышло из берегов и заливало низину. Приходилось больше прыгать, чем бежать.

Игорь побежал было со мной, но даже у офицера элитного полка не хватало сил совершать прыжки, на какие способен волколак, пусть и в первой форме.

Передо мной растеклась кипящая магма. Она пульсировала оранжевым светом, сухой жар обжигал носоглотку на расстоянии. Я со свистом втянул воздух сквозь зубы и отступил на пару шагов — для разбега, естественно!

— Георг — орал Игорь. — Стой, дурак, сгоришь…

Он осекся, и следующий его крик был совсем другим:

— Да, брат! Врежь этому ублюдку! Не беспокойся о завале, разберемся без него!

Я усмехнулся на бегу. Он тоже Лютиков, наш человек.

Я прыгнул. Кипящая магма пронеслась подо мной, сапоги впечатались в камень. Я завалился вперед, перенося вес тела.

Совсем близко…

Аскольд стоял на четвереньках у самой кромки лавы, и я видел, как его выгибает.

Превращение, которое до сих пор шло медленно, теперь пошло рывками. Спина вздыбилась горбом, хребет затрещал, растягиваясь. Плечи раздались, Аскольд вырос до двух с половиной метров, а то и выше.

Лопатки его лопнули, и наружу вылезли крылья. Они были мокрые, тонкие, полупрозрачные и жалкие — как у бабочки, только что вылезшей из куколки. Он повел ими, и они бессильно обвисли.

Кожа покрылась чешуей. Хвост ударил по камню, выбив искры.

А потом он поднял голову, и я встретился с ним взглядом.

Лицо его осталось человеческим, однако нихера человеческого в нем не было. Уж лучше бы на его месте была клыкастая крокодилья морда.

Породистое лицо аристократа, с прямым носом и серыми глазами, посаженное на толстую шею чудовища. Оно казалось дико неуместным, пародией, насмешкой и над человеком, и над змием.