Книга Волчий клан – 4, страница 115 – Валерий Муллагалеев

— Бросайте оружие, парни, — выдохнул я, обводя взглядом поляну. — Против мага у вас нет шансов.

— Да ну⁈ — донесся голос от ручья.

Один из солдат — крепкий поручик — стоял по колено в воде. В руках он держал ружье наизготовку. Водная стихия оградила его от заклинания Инессы. Он залихватски ухмылялся, довольный своей смекалкой.

— Брось ружье, и останешься жив. Если выстрелишь — я лично тебя убью. Обещаю, — сказал я.

— С этими игрушками нам и маги по плечу, братцы! — воскликнул он и нацелился на Инессу.

Я прыгнул наперерез, заслоняя Инессу собой.

Серебряная пуля врезалась в грудь с правой стороны. Я пошатнулся. Все окружающие замерли, вытаращив на меня глаза, ожидая, что меня начнет корёжить от серебра.

Я сделал шаг к ручью. Затем еще один. Крутанул ятаган в руке и пошел на поручика.

Его глаза расширились. Он бросил ружье прямо в воду, выхватил пистолет с примитивным замком. Инесса что-то кричала.

Рана сковывала мне движения, так что я даже не пытался увернуться — принял пулю грудью. Было больно, но я не сбавил шага. Вошел в дурно пахнущую воду ручья.

— Это же серебро! — взвизгнул поручик изменившимся голосом. — Ты нечисть!

— Я вчера принял баню, — сказал я и взмахнул ятаганом.

Голова поручика кувыркнулась в воздухе и бултыхнулась в воду. Тело стояло секунду будто в растерянности, а затем упало на спину, течение понесло его прочь.

Я повернулся к застывшим солдатам.

— Как видите, я выполняю свои обещания. Выбирайте, господа: плен или смерть.

Они дружно побросали палаши и подняли руки.

Я вышел на берег. Пулевые ранения жгли, но терпимо. Серебро — хороший антисептик. Ядро дрыхло в моей груди летаргическим сном, и токов ярости в теле не было, так что серебро ни с чем не конфликтовало.

Я улыбнулся бледной до синевы Инессе.

Тут на поляну влетели всадники на взмыленных конях.

Первым был Ратибор. Русая челка от ветра встала дыбом, глаза бешено вращались. В его руках была алебарда.

— Ваше благородие! — вскричал он.

На полном скаку он спрыгнул с коня в гущу солдат, держа алебарду поперек груди. Сшиб на землю сразу четверых. Вскочил, закрутил алебарду вокруг себя, готовый крушить черепа.

— Спокойно, Ратибор, — сказал я. — Вяжем их в полон.

На поляну прибывали новые воины из охраны замка. Видно, что скакали не отрядом, а наперегонки, чтобы успеть. Среди них был и Игорь. Он увидел мундиры Черного полка и помрачнел.

Послышался всхлип — это Инесса лишилась последних сил и повалилась на землю.

Я кивнул Игорю:

— Забери ее в замок. Увозите пленных — быстро.

— А ты?

— Уходите все, потом догоню.

Игорь не спорил, тут же переключился на командование нашими бойцами.

Я подошел к Кабачине. Поляна стремительно пустела, мы остались одни. Стало тихо: только журчание ручья и шорох опавших листьев на слабом ветерке.

Кабачина был жив, но умирал.

Я понял это раньше, чем приблизился к нему. Запах был скверный. Кровь уже почти не текла.

Я резанул сеть ятаганом, попытался стащить, но он запутался крепко, навалился на веревки отяжелевшим телом. Кабачина был огромен в сравнении со мной, но при этом казался каким-то маленьким. Грудь вздымалась редко и мелко, с едва заметным хрипом.

Я положил ладонь на окровавленную лапу, неосознанно подсчитывая количество пулевых ранений. Их были десятки. Учитывая, что это серебро, Кабачина должен сейчас испытывать дикую боль, однако он молчал.