Книга Волчий клан – 4, страница 114 – Валерий Муллагалеев

В следующее мгновение дернулся в сторону — пули со свистом пронеслись мимо.

Побежал к тем, кто еще не ушел на перезарядку. Они стреляли без команды, по готовности, и это сломало оборону.

Пригнулся от очередного выстрела. Нынешние рефлексы не позволяли быть быстрее пули, но я ориентировался на направление стволов.

Взмахнул ятаганом, разрубив горло ближайшему солдату. Ворвался в шеренгу, закрутил восьмерку, от которой рухнуло сразу трое.

В последний момент заметил направленное мне в грудь дуло. Оцепенел на миг. До стрелка была дюжина шагов. В черном жерле полыхнуло пламя…

Я взмахнул ятаганом, словно хотел разрубить это дуло вдоль.

Ладонь дернуло, когда пуля попала в клинок. Солдат неверяще ахнул.

Я и сам офигел, но не позволил себе рефлексировать — сделал рывок вперед и прикончил стрелка.

И всё же я себя переоценил. Солдаты бросили разряженные ружья и выхватили палаши, взяли меня в кольцо.

Итого семь клинков и три ствола на перезарядке.

— Подходи по одному, а то нечестно будет, — осклабился я, крутанув ятаган.

Под ногами я заметил движение. Это был капитан с отметиной на лбу от рукоятки револьвера. Он застонал и приподнялся на локте.

Я схватил его за шиворот, вздернул на ноги, после чего прижал спиной к себе и приложил к горлу клинок.

— Сдавайтесь, или капитан умрет, — сказал я.

Солдаты нерешительно переступили с ноги на ногу.

— Скажи им, если тебе дорога жизнь, — потребовал я от молодого капитана.

Он меня удивил:

— Черный полк! — выдохнул он. — Черт со мной, никаких переговоров с волколаками!

Далее этому смелому и благородному гондону предстояло стать моим живым щитом, но обстоятельства спасли его (или меня).

Из ельника вылетел огненный конь.

Конь был не тот, что вчера. Меньше, прозрачнее — сквозь его бока просвечивали стволы деревьев. Скакал неровно, с запинкой. Пламя его было с синим отливом.

Инесса сидела в седле бледная, с темными кругами под глазами. Сил у нее после вчерашнего было на донышке, и это было видно сразу.

Она подняла руку и щелкнула пальцами.

Раздался неровный рваный треск с вкраплениями грохота. Ружья в руках солдат начали рваться.

Патроны лопались прямо в патронниках. Затворы взрывались, приклады трескались. Солдаты с ружьями бросили их, тряса обожженными и окровавленными пальцами.

Досталось и тем, кто сменил ружье на палаш. Патронные сумки на их поясе взорвались.

Получился настоящий фейерверк — с зелеными, малиновыми, золотыми искрами. Сумки с треском и грохотом взрывались одна за другой. Огонь шипел на мундирах, искры били в лица. Поляну заволокло едким дымом.

Гениально. Чтобы раскалить щепотку пороха в патроне, много силы не нужно. Нужна точность и изящество, а это как раз про Инессу.

Огня было много, а вреда мало. Опалило рукава, подпалило пару бакенбард. Но впечатление было такое, что начался апокалипсис. Солдаты рвали с себя ремни, швыряли сумки, кто-то с воплем нырнул в ручей.

Огненный конь под Инессой растаял. Она устояла на ногах только потому, что я успел подбежать и подхватить ее под локоть. Из носа у нее снова текла кровь.

— Это максимум, — прошептала она.

— Ты молодец, — сказал я. — Только не падай.

Я знал, насколько она измотана еще после вчерашнего, а сейчас вообще держится на морально-волевых. Времени было мало.