Книга Мифы близкого будущего, страница 46 – Джеймс Грэм Баллард

Однажды воскресным ноябрьским вечером я узнал чуть больше о Кире О’Каин. Заработавшись, я совсем забыл о ней, а подняв взгляд, обнаружил, что она сидит в углу спиной ко мне. Такой я оставил ее после завтрака – поза не была продиктована ничем, кроме как полным отсутствием мыслей в голове. Только вот теперь мне привиделось нечто весьма и весьма печальное в ее покатых плечах и склоненной голове. Будто Кира вдруг упала духом.

Бережно развернув ее лицом к себе, я приметил маленькое пятнышко на ее левом плече. Послюнив палец, я попробовал стереть его, но оно осталось.

Неужели синтетическая кожа, сделанная из какого-нибудь доведенного обработкой до ума промышленного каучука, начала портиться от времени? Включив настольную лампу, я исследовал плечи Киры более тщательно.

В полумраке кабинета мягкое сияние кожи Киры вновь заставило меня восхититься гением ее создателя. Прощупывавшиеся неровности, маленькие дефекты по типу пигментных пятен, смутно напоминавшие капилляры вставки, – сколь же изящная и сложная иллюзия! По какому-то странному внутреннему разумению я полагал, что шедевр искусственной плоти тянется не более чем на два дюйма вниз от линии плеч, за край платья; что ниже этой разделительной черты тело Киры состоит из неприкрытых дерева и папье-маше.

Глядя на углы ее лопаток, на скромные изгибы ее аккуратной груди под тканью, я вдруг оказался во власти внезапного, лишенного какой-либо похотливой окраски порыва. Встав за ее спиной, я сжал пальцами язычок серебряной застежки платья и одним движением опустил его до самой талии Киры.

Оглядывая слепящую белизну кожи – от шеи до полных бедер, до приятных округлостей ягодиц, – я признал свою ошибку: создатель Киры явно не скупился на труд, затратив усилия и мастерство на те анатомические особенности, какие простому манекену иметь, казалось бы, было ни к чему.

Молния застряла, не желая идти дальше, – зубцы заржавели. Было что-то весьма и весьма неприличное в том, как я сражался с взрыхленной парчой платья этой искусной подделки под женщину. Мои пальцы прошлись по коже на ее спине, убирая копившуюся годами пыль.

По диагонали от позвоночника до бедра Киры протянулся заметный шрам. Поначалу я принял его за дефект, неизбежный при изготовлении подобных моделей… но все же то было нечто иное – линия стоящих друг напротив друга давних стежков.

Встав, я несколько минут рассматривал ее незавершенную наготу. Голова Киры была все так же склонена набок. Взгляд все так же спокойно изучал сполохи искусственного огня.

С величайшей осторожностью, боясь навредить, я ослабил лиф платья Киры. Осмотрел ее грудь – в нежной коже пролегла розовая борозда от туго притянутого края. Чуть ниже левого соска чернела выпуклость крупной родинки.

Я застегнул платье, заботливо расправил ткань на ее фигуре. Сидя перед Кирой на коленях и глядя ей в лицо, я увидел маленький шрам на подбородке – полученный, должно быть, еще в детстве. На меня нашло любопытное, очень-очень противоречивое чувство – смесь отвращения и восхищения, как будто я принимал участие в званом ужине каннибалов, прикасался к запретному, но манящему.

Теперь я знал, что создание, восседавшее передо мной на стульчике, не было манекеном. Когда-то Кира жила, думала, дышала. Мастер, сотворивший ее, не был виртуозным кукольником – но гениальным таксидермистом.