Книга Мифы близкого будущего, страница 45 – Джеймс Грэм Баллард

Она не ответила. Ее руки оставались сжатыми, ее взгляд не покинул двери, в которую я недавно вошел. Она осталась сидеть на своем странном табурете – трехногом хитроумном изобретении из лакированного тиса, казавшемся своего рода приспособлением для калеки, и когда я подошел к ней еще на шаг с невысказанными словами на губах, в ее ногах я впервые заметил маленькую табличку, закрепленную на одной из ножек стула.

К. О’КАИН – было выбито на табличке.

А рядом наклеен пыльный ценник: £250.

Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я смотрел не на живую красотку, а на предельно реалистичный манекен, шедевр кукольного искусства, вышедший из-под рук виртуоза. Теперь все обрело смысл – и ее эдвардианское платье, и старинный парик, и косметика, и выражение лица. Тем не менее ее реалистичность пугала. Слишком естественный наклон плеч, слишком правдоподобный цвет кожи, выбившиеся из сложной укладки парика волосы на затылке, линии ноздрей, ушей, губ – все вместе создавало настолько живое впечатление, что дух захватывало. Мне внезапно стала понятна по-черному остроумная подоплека такого вот создания; невольно я подумал и об эффекте, какой будет производить эта точная копия в натуральную величину на жен моих друзей, порой захаживающих вместе с благоверными в гости.

За моей спиной отодвинулась занавеска, и показался владелец магазина, молодой лощеный ловкач, явно педераст, с белым пушистым котом на руках. Видимо, из недр запасников магазина его привлек сюда мой восхищенный смех – ведь, ей-богу, я смеялся, запрокинув голову, над собственной шкодливой мыслью! Не колеблясь, я вынул чековую книжку и размашисто расписался – с лихачеством, приличествующим случаю.

И вот я вынес Киру на улицу… поймал такси… довез ее до дома… и мы стали жить вместе. Вспоминаю наше первое лето – время нескончаемого веселья и хорошего настроения; время, когда каждый аспект моей жизни был обогащен ее присутствием. Аура приличия и скромности, исходящая от нее, расцветила все вокруг дивными красками. Когда я читал, она сидела в кресле напротив меня – а между нами уютно выплясывали огоньки электрокамина. За обеденным столом она смотрелась уверенной хозяйкой – ее спокойная улыбка и безмятежно-пристальный взгляд освящали саму атмосферу дома.

Ни один из моих друзей не устоял перед ее иллюзией, и, поняв, как ловко я их одурачил, они неизменно смеялись и хлопали меня по спине. Их жены, конечно же, недолюбливали Киру – подозревая не то мое умопомешательство, не то завуалированную женоненавистническую издевку. Но я выслушивал их острые ремарки с непрошибаемым видом, и несколько месяцев спустя с Кирой все смирились. К ней привыкли, как к чему-то обыденному.

И правда, к осени она настолько крепко вошла в мою жизнь, что я едва замечал ее. Заселив Киру к себе, я подобрал взамен тяжелого тисового стенда маленький изящный стульчик, на котором ее удобно было носить из комнаты в комнату. Ее изобретатель – этот неизвестный гений кукольного искусства – явно что-то смыслил в человеческой анатомии. Система шарниров и удерживающих арматур была высчитана с математической точностью. Нигде на ней нельзя было сыскать год изготовления и имя мастера, но по ботиночкам, шаловливо шаркающим по полу в те моменты, когда парча не укрывала ее ноги целиком, я предположил, что ее собрали где-то лет двадцать назад – быть может, для массовки в какой-нибудь постмодернистской театральной постановке. Однажды я вновь забрел в район антикварной лавки, движимый желанием расспросить продавца. Мне не пришло это в голову сразу, но он ведь определенно мог что-то знать! Увы, я обнаружил, что ни самого магазинчика, ни здания, в котором он находился, больше нет: на месте района – стройплощадки, фундаменты высоток и неубранные груды щебня.