Книга Мифы близкого будущего, страница 269 – Джеймс Грэм Баллард

— Мы пока не знаем. Ситуация, что и говорить, трагическая – нами уже зафиксировано несколько ужасных злодеяний. Но они не причинят вреда Луизе или твоей тете. Они знают, кто ты такой.

— Как раз из-за того, кто я такой, их и забрали! – Райан стащил шлем с головы и уставился на отполированный голубой котелок: он чистил его песком, чтобы тот сиял ярче всех остальных в Бейруте.

— Что планируешь предпринять, Райан? – Доктор Эдвардс взял у него из рук шлем – был уверен, что он ему больше не понадобится. – Я приму любой твой выбор. Если ты захочешь вернуться в свое отделение – мы поймем.

За спиной доктора ооновец держал автомат Райана. При виде оружия и сверкающего на солнце патронташа в нем вспыхнула забытая ярость, застарелая ненависть. Столько лет все они были ее пленниками. Ему захотелось выйти на улицы, отыскать похитителей сестры и тети и отомстить им.

— Ну так что, Райан? – Доктор Эдвардс смотрел на него с любопытством натуралиста, будто Райан был лабораторной крысой, проходящей особо важный этап эксперимента. – Ты собираешься продолжить войну?

— Да, война продолжится. – Райан надел голубую каску. – Война против войны. Мне пора организовать новое перемирие, доктор. – Сказав это, он не сразу осознал, что ствол его же автомата направлен сейчас на него. С холодным спокойствием доктор Эдвардс сжал запястья юноши, и лишь пару минут спустя Райан осознал, что на него надели наручники и взяли под арест.

Около часа они ехали на юго-восток, мимо заброшенных фабрик и палаточных городков, останавливаясь по дороге у постов ООН. С заднего сиденья бронированного фургона Райан созерцал пейзаж городских развалин. По небу тянулся дым. Стрельба стихла. Однажды они остановились, чтобы размять ноги, но доктор Эдвардс отказался с ним разговаривать. Райан предположил, что тот подозревает его в связях с заговорщиками, нарушившими перемирие. Возможно, доктор Эдвардс вообразил, будто вся идея прекращения огня была хитроумным предательством – и Райан умело использовал свои связи среди молодежи в интересах врага?

Они миновали второй заслон, окружавший город по периметру, и вскоре подошли к воротам военного лагеря, построенного рядом с заброшенным санаторием. На просторной территории выстроились ряды оливково-зеленых палаток. С крыши санатория свисал ряд радиоантенн и телевизионных тарелок, обращенных на северо-запад, в сторону Бейрута.

Фургон остановился у самой большой из палаток, где, судя по всему, размещался госпиталь для раненых бойцов. Но в прохладном зеленом помещении ни одного пациента не наблюдалось – только огромный склад оружия. Шеренги высоких столов ломились от карабинов, автоматов, контейнеров с гранатами и снарядами. Сержант ООН расхаживал вдоль гор оружия, делая пометки в списке, – смахивая на хозяина магазина, считающего всю выручку за день. За этим арсеналом находилась открытая площадка, напоминавшая отдел новостей телевизионной станции. Под настенной картой Бейрута суетились наблюдатели ООН, передвигая десятки цветных маркеров. Тут же были отмечены и последние позиции в битве за город, выведенные на телеэкраны рядом с картой.

— Можете оставить нас, капрал. Теперь я позабочусь о нем. – Доктор Эдвардс принял автомат и ремень безопасности у охранника ООН, а потом поманил Райана в отгороженный брезентом кабинет в конце палатки. Из пластиковых окон открывался прекрасный вид на соседнюю комнату, где две пожилые женщины трудились у печатного станка, раскладывая копии плакатов. Увеличенный снимок изображал очередное зверство республиканцев – тела женщин, казненных в подземном гараже.