Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
— Вот он – ключ, – объявил он. Она слушала внимательно, прикрыв глаза от сводящего с ума свечения. Тени, ложащиеся на ее лицо и на белую плитку за ее спиной, образовывали невиданные геометрические конструкции. – Это – двигатель уникальнейшего типа. То, что Космический центр буквально окружен такими бассейнами, – отнюдь не совпадение. – Ощутив внезапную близость с женщиной-психологом, уверенный в том, что она не сообщила о нем полиции, он окончательно решил посвятить ее в процесс. Когда они спустились в глубокую часть чаши, он держал ее за плечи. Под их ногами хрустели черные линзы десятков солнцезащитных очков, брошенных в истощенные бассейны Коко-Бич подобно монетам в римском фонтане. — Энн, в этом бассейне есть проход, и я ищу его. Мы сможем сбежать через него, все мы. Это эра космической болезни, а не полет «Аполлона» благоволит нам сейчас – мы думаем о ней как о своего рода сумасшествии, но вдруг это часть резервного плана, установленного миллионы лет назад, – реальная космическая программа, шанс убежать в мир вне времени? Тридцать лет назад мы открыли дверь во вселенную… …Он сидел, откинувшись, приникнув спиной к стенке бассейна, среди сломанных темных очков, и говорил сам с собой, а Энн Гудвин уже бежала к лестнице наверх и оттуда – к джипу, где лежала ее аптечка. Пресс-папье раскрошилось в побелевших руках Шеппарда. Кровь играла на солнце, превращая стеклянные осколки в насыщенные, полыхающие красным пламенем рубины. * * * Позже, когда они лежали в его комнате в мотеле, и в течение их следующей совместной недели Шеппард вновь и вновь пытался объяснить ей попытку спасти свою жену и найти ключ ко всем событиям последнего времени. — Энн, выброси свои часы. Раздерни шторы своего восприятия. Думай о Вселенной как о единовременной структуре. Все, что уже когда-то случалось, все события, которым еще только предстоит случиться, – все это существует одновременно в одной точке. Мы можем умереть – и продолжать жить в том же мгновении, в котором мы умерли. Мы пребываем в центре огромной иллюзии и сами себе кажемся чем-то отделимым от окружающего нас мира, от всех привычных вещей. Но это своего рода оптический обман – наши глаза слишком близко посажены друг к другу. Те странные храмы в лесу, фантастические звери и птицы – ты их тоже видела. Нам открылась солнечная сторона бытия, и я бы хотел, чтобы твои дети жили там, а не здесь, как и Элейн… — Роджер… – Энн убрала его руку со своей левой груди. Пока он говорил, минуты текли мучительно долго, и он, подобно вору, взламывающему сейф, хищнически впитывал поступавшие от кончиков пальцев тактильные ощущения, которые сообщали о плавности форм и размерах. Она уставилась на голое тело этого одержимого человека: белая кожа, чередующаяся на локтях и шее с областями черного загара, геометрия света и оттенка столь же неоднозначная, сколь и там, на дне высохшего плавательного бассейна. — Роджер, она умерла три месяца назад. Вы показали мне копию свидетельства о смерти… — Да, она умерла, – согласился Шеппард. – Но лишь в некотором смысле. Она – где-то здесь, в мире, где время материально. Никто из тех, кто когда-либо жил, не может в полном смысле умереть. Я собираюсь найти ее. Я знаю, что она ждет меня. – Он воздел руки к расклеенным по стенам фотографиям и плакатам. – Да, это все смотрится неприглядно… но это работает. |