Книга Мифы близкого будущего, страница 189 – Джеймс Грэм Баллард

Дневной свет мыса Кеннеди населяли иные призраки. Приземлившись, Мэллори шагнул в тень пусковой платформы, отвергнутого небом железного собора. Из густой чащи, заполонившей постройки космического центра, от слепых бункеров и ржавеющих вышек исходило пугающее молчание.

— Мэллори, как же я вам рад!

Хинтон стянул шлем, открыв шишковатый череп под короткой стрижкой – Мэллори вспомнилось, что на него однажды напал озверевший тюремщик.

— Просто не верится, что это вы! А как Анна?

— Она здесь, в Титусвилле, в отеле.

— Знаю, я видел ее на крыше. Вид у нее… – Хинтон понизил голос, забыв о своих делах. Он принялся было озабочено кружить вокруг Мэллори, но вскоре опомнился. – Все равно рад вас видеть. Даже не надеялся – вы же единственный понимали, что происходит.

— Разве?

Мэллори искал глазами солнце, скрытое за холодной тушей тягача. Мыс Кеннеди оказался еще мрачнее, чем он ожидал, напоминал древний концлагерь. – Не думаю, чтобы я…

— Понимали, конечно… Мы в некотором роде сотрудничали – и поверьте, Мэллори, снова станем сотрудниками. Мне многое нужно вам рассказать. – В восторге от встречи и в тревоге за дрожащего врача, Хинтон обхватил его беспокойными руками. Когда Мэллори отпрянул, прикрывая плечи, Хинтон присвистнул и по-свойски заглянул ему за пазуху.

— Простите, Мэллори, – меня сбила с толку полицейская машина. Скоро за мной придут, нам надо спешить. Но у вас тоже вид не очень, доктор. Должно быть, время уходит, поначалу трудно понять.

— Я начинаю понимать. А как вы, Хинтон? Мне надо обо всем с вами поговорить. Вы похожи на…

Хинтон скривился и хлопнул себя по ляжке, злясь на свое истощенное тело, атрофированный орган, который скоро придется отбросить.

— Пришлось морить себя голодом, машина не могла взять большого веса. Понемногу, годами, чтобы не заметили. Эти бесконечные медосмотры, они все боялись, что у меня разовьется еще более продвинутый психоз, и где им было понять, что я открываю дверь в новый мир. – Он оглядел космический центр и пустой ветер. – Нам надо выйти из времени – ради того и затевалась космическая программа.

Он поманил Мэллори к стальной лесенке, которая вела на сборочную платформу шестью этажами выше.

— Поднимемся наверх. Я живу в «Шаттле» – жилой модуль на платформе еще держится, и в нем намного уютнее, чем в чертовых флоридских отелях. – он с проблеском иронии добавил: – Полагаю, там меня станут искать в последнюю очередь.

Мэллори стал подниматься. Он старался не касаться сальных заклепок и отпотевающих перил, а высоту мерил по черепичной шкуре «Шаттла», поднимающейся над сборочной палубой. Он столько лет думал про мыс Кеннеди, и все же оказался не готов к причудливости этой гигантской машины уничтожения, колесницы Джаггернаута, сбрасывавшей своих фанатиков с планеты, пожирающей годы, часы и секунды.

Даже Хинтон притих и взирал на небо, словно ожидая явления Шепли. Он старался не поворачиваться к Мэллори спиной – явно подозревал, что бывшего врача прислали за ним.

— Полет и время – они связаны, Мэллори. Птицы всегда об этом знали. Чтобы выйти из времени, надо учиться летать. Вот зачем я здесь. Я учусь летать, все эти старые аэропланы возвращают меня к началу. Я хочу взлететь на крыльях.

Когда над ними раскрылось стреловидное крыло «Шаттла», Мэллори навалился на перила. Подъем вымотал его, он пыхтел, как насос. Тишина была слишком огромна; центр молчал, как остановившиеся часы мира. Он искал хоть какого-то признака движения в затаившем дыхание лесу и на взлетных полосах. Хоть бы одна из машин Хинтона снялась, взмыла в небо.