Книга Мифы близкого будущего, страница 151 – Джеймс Грэм Баллард

Я думал о прозрачных пакетиках, наполненных пеплом детских книжек. О ненависти в ее глазах, вспыхивающей всякий раз, когда она глядела на монахинь, – конечно, ведь в ее сказке они играли роль злых Золушкиных сестер. Даже на роль злой мачехи кандидатура сыскалась – мать-настоятельница, чей хоспис, как ни крути, в определенном смысле нажился на смерти родителей Кристины.

Но где же тогда все остальные персонажи и атрибуты? Кто в этой странной сказке прекрасный принц, где добрая фея с тыквой, полночный бал и хрустальный башмачок?

История заинтриговала меня, и два дня спустя я позвонил в хоспис еще раз – договориться о новой встрече с пациенткой. Но секретарь матери-настоятельницы вежливо сообщил мне, что в услугах клиники – то есть моих и доктора Дирейна – больше не нуждаются:

— Мы благодарны вам, доктор, но мать-настоятельница решила сменить курс лечения. Уважаемый психиатр, доктор Валентайн Гэбер, согласилась взять на себя это дело – вы, наверное, слышали о ней. По сути, лечение уже началось, и, если вам интересно, Кристина быстро идет на поправку.

Положив трубку, я прижал ладонь к лицу. Доктор Валентайн Гэбер? Конечно же, я знал о ней, об этой печально известной выскочке из школы самозваных антипсихиатров, то и дело мелькавшей в бесконечной череде телепередач с очередной порцией парадоксальной чуши, не имеющей ничего общего с психотерапией. Все ее теории представляли собой фешенебельную смесь постпсихоаналитического жаргона, аутотренингов и католического мистицизма. Этот последний фактор, видимо, и привлек мать-настоятельницу.

Всякий раз, когда я видел доктора Валентайн, кровь начинала стучать у меня в ушах – не потому, что она была эффектной блондинкой, а исключительно из-за ее нестерпимых манер. Смотря в камеру расчетливыми ледышками глаз, она жизнерадостной скороговоркой выдавала очередную парадоксальную идею: психических заболеваний на самом деле не существует, они создаются семьей пациента, его окружением, порой даже врачами – ну не дикость ли! Да, у доктора Валентайн имелись на счету излеченные – скорее раздражающее исключение, лишь подтверждающее правило, были у нее и иные подтвержденные успехи – им, несомненно, поспособствовали ее последние, широко разрекламированные встречи с Папой. Но я был твердо уверен, что справедливость когда-нибудь восторжествует. С ее именем уже было связано несколько негромких служебных расследований касательно незаконного использования ЛСД и других галлюциногенов в ходе терапии.

Но все же: представьте себе мой ужас от осознания того, что кто-то столь серьезно больной и столь уязвимый, как Кристина Броссар, попадет в руки Гэбер – шарлатанки и оппортунистки!

Представили? Что ж, так вы лучше поймете, почему я почувствовал определенное удовлетворение – если не сказать душевный подъем, – когда получил срочный телефонный звонок от матери-настоятельницы тремя неделями позднее.

— Доктор Шарко! Слава богу, вы здесь. У нас непредвиденный случай – Кристина сбежала. Мы боимся, что у нее медикаментозная передозировка… Я пыталась связаться с доктором Гэбер, но она вернулась в Париж! Вы можете приехать в хоспис?

Я успокоил ее как мог и выехал. Прибыл я уже за полночь – но еще до того, как фары моей машины осветили подъездную дорогу, я увидел свет от факелов, с которыми монахини безуспешно прочесывали округу, и от горящих окон – за ними беспокойно сновали тени растревоженных пациентов.