Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 69 – Лина Каро

— Это временно, — предупреждает Марк.

— Конечно, — соглашается Даниил. — Сейчас дети спать лягут, и ты опять станешь страшным человеком.

— Семейные люди, — с каким-то мрачным удовлетворением произносит Марат.

— Скуфы, — хмыкает Даниил.

— Остепенились, — поправляет Марк.

И все трое смеются, а потом одновременно поворачиваются к Арсению.

— А ты чего притих? — интересуется Даниил. — Тебя это тоже касается.

— Меня? — Арс чуть не давится. — Я вообще за спортзалом в глушь ехал. Кто ж знал, что там окажется она. И пацан, про которого мне шесть лет никто не удосужился сказать.

— Потому что ты не спрашивал, — бросает Яра, но в этом упреке нет обиды.

Марат прячет улыбку за бокалом:

— А отец твой как? Доволен?

— Отец до сих пор думает, что я актрису нанял, — мрачнеет Арсений.

Я смеюсь вместе со всеми, но в какой-то момент замечаю, что Марк смотрит на меня. Не просто смотрит: у него такое выражение лица, что сердце вдруг начинает биться быстрее. Он подходит и наклоняется к моему уху:

— Выйдем на минуту?

Я киваю.

На застекленной веранде тихо. После душной гостиной морозный воздух обжигает щеки. Я невольно ежусь, и Марк тут же снимает пиджак и накидывает мне на плечи.

— Замерзла?

— Немного.

Он притягивает меня ближе, и я с удовольствием прячусь у него под рукой. Некоторое время мы молча смотрим на заснеженный двор, а потом одновременно поворачиваемся друг к другу.

— Ксюша, я хотел тебе сказать…

— Марк, мне нужно тебе кое-что сказать…

Мы замолкаем.

— Говори, — предлагает он.

— Нет, ты первый.

— Ксюша.

Я пытаюсь улыбнуться, но сердце бешено колотится. Тест, на который я вчера смотрела добрых десять минут, не веря собственным глазам, до сих пор лежит у меня в сумочке. Я собиралась рассказать Марку утром, потом днем, потом решила дождаться праздника. И вот теперь стою перед ним, а язык словно прилип к небу.

— Ксюша? — Он чуть склоняет голову. — Что случилось?

Я набираю в грудь побольше морозного воздуха:

— Я беременна.

Марк замирает и несколько секунд смотрит на меня ошарашенно. Потом медленно опускает взгляд на мой живот и снова поднимает глаза.

— Что?

— Марк, у нас будет ребенок, — нервно смеюсь я.

Он открывает рот, закрывает и молчит.

Господи, ну почему он молчит?! У меня начинают дрожать колени, в голову лезут самые ужасные мысли. А вдруг он не хочет? Вдруг слишком рано? Мы ведь даже не женаты, у него работа, планы, контракты…

— Марк, скажи хоть что-нибудь.

И тут он вдруг смеется — тихо, растерянно, совершенно не похоже на себя, — обхватывает мое лицо ладонями и целует.

— Ксюша… — Он прижимается лбом к моему лбу и снова смеется. — Ты меня опередила, Ломакина.

— В смысле?

— Я тут два месяца речь репетировал. Думал, как всё правильно сказать, чтобы ты не испугалась. А ты…

Он отстраняется, запускает руку во внутренний карман пиджака, который так и висит у меня на плечах, и достает маленькую коробочку. Я забываю, как дышать, а Марк открывает ее. Внутри кольцо, тонкое, изящное, без огромного камня, именно такое, какое я выбрала бы сама.

Он смотрит мне прямо в глаза:

— Ксюша, я не умею произносить красивые речи, ты знаешь. Поэтому скажу как есть. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Не на неделю, не ради контракта, не понарошку. Навсегда.

По щекам у меня уже текут слезы. Марк берет мою руку.