Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 22 – Лина Каро

Ей всего три года! В этом возрасте дети должны думать о куклах, мультиках и сладостях, а моя дочь уже знает, что родной папа может выставить ее за дверь.

Я быстро моргаю, проглатывая подступившие слезы. Только не при ней. Не хватало еще, чтобы Даринка решила, будто сказала что-то плохое.

— А знаешь что? — стараюсь придать голосу бодрость. — Давай мы с тобой пойдем смотреть дом. Он такой большой, тут столько всего интересного!

Дочка оживляется, соскальзывает с кровати и нетерпеливо тянет меня за руку.

— Пойдем, мама!

И мы идем.

Для Даринки этот дом — настоящий волшебный замок. Она восхищенно ахает при виде длинного коридора, огромных окон, за которыми шелестит листвой сад и сереет небо, а на кухне, сверкающей хромом и стеклом, вообще останавливается с открытым ртом.

— Мама, а тут можно кататься? — показывает она на блестящий мраморный пол.

— Нет, заинька. Это чужой дом, здесь нужно вести себя осторожно.

— А это что? — ее пальчик уже указывает на дверь, за которой виднеется лестница вниз.

— Подвал. Нам туда не надо.

— А почему?

— Потому что там ничего интересного для маленьких девочек нет.

Даринка разочарованно вздыхает, но тут же замечает что-то новое и бежит дальше. Я едва за ней поспеваю, то и дело одергивая себя, чтобы не шикать на каждом шагу. После трех дней болезни ей хочется двигаться, всё рассматривать, до всего дотрагиваться.

И как же мне хочется позволить ей это! Только вот дом не наш, а его хозяин, судя по всему, не из тех людей, которые умиляются детским шалостям.

В гостиной Даринка вдруг останавливается.

На мраморной консоли у стены переливается удивительная конструкция из хрустальных капель, подвешенных на почти невидимых нитях. Свет из окна падает на них, и по стенам разбегаются десятки радужных зайчиков.

Дочка медленно подходит ближе, запрокидывает голову, а потом осторожно протягивает руку.

— Мама… Это волшебство? Можно потлогать?

— Нет, солнышко, — я успеваю перехватить ее пальчики. — Посмотреть можно, а трогать нельзя. Это очень дорогая вещь, и она чужая. Понимаешь?

Даринка послушно кивает, хотя по ее лицу прекрасно вижу, как сильно ей хочется потрогать эти сверкающие капельки.

Я увожу ее из гостиной, но она еще несколько раз оглядывается через плечо.

День проходит тихо. Мы рисуем, читаем книжки, обедаем вдвоем на огромной кухне. Марка, как всегда, нет: он уехал еще на рассвете, и я невольно радуюсь его отсутствию. Без хозяина в этом доме хотя бы можно спокойно дышать.

К вечеру Даринка окончательно осваивается. Она устраивается на ковре в гостиной и начинает строить домик из диванных подушек, а я сижу рядом, наблюдая, как она деловито перетаскивает их с места на место.

— Мам, я пить хочу.

— Сейчас принесу сок. Ты пока посиди здесь, хорошо? И ничего не трогай.

— Холошо, — послушно отвечает дочка, даже не поднимая головы от своего строительства.

Я ухожу на кухню. Достаю из холодильника пакет сока, нахожу в шкафчике детскую чашку и уже собираюсь наливать, когда из гостиной доносится страшный грохот.

Хруст, звон, будто на пол разом обрушили целую гору стекла.

Я вздрагиваю так, что едва не роняю пакет. Чашка с грохотом ударяется о раковину, а я уже бегу, чувствуя, как от страха немеют пальцы.

Только бы не поранилась! Господи, только бы с ней ничего не случилось!