Книга Наследник Тумана. Том 2, страница 46 – Сергей Карелин

Движение оказалось плотным, но машины хотя бы ехали. Пономарев держал дистанцию и не пытался втиснуться в соседний ряд, когда тот начинал двигаться быстрее. После нескольких светофоров я немного расслабился и приоткрыл окно. С улицы донесся запах выпечки, от которого сразу захотелось есть. Обедал я давно и, как выяснилось, совершенно зря не перекусил перед выходом.

«Здесь продают мясо», — сообщила Мара, приподнимаясь с сиденья.

«В ресторане поедим. Только не пытайся отнять у кого-нибудь пакет».

Рысь фыркнула и легла обратно.

— А что это за ресторан? — спросил я Пономарева. — Вы говорили, там не задают лишних вопросов.

— Там собираются бывшие служащие дворянских домов. Посторонние редко заглядывают.

— Вас там хорошо знают?

— Достаточно, чтобы не спрашивать, кого я привел. Это не тайное общество, Михаил Александрович, просто люди ценят возможность спокойно поужинать.

— И поговорить о бывших хозяевах?

Пономарев покосился на меня.

— Бывает и такое. Но не рассчитывайте, что вам сразу начнут рассказывать чужие секреты. Лосев особенно не любит, когда к нему приходят только ради сведений.

— Но мы именно за ними и едем.

— Поэтому не делайте вид, что просто соскучились. Попросите помощи прямо и дайте ему самому решить.

Седан свернул в переулок, где встречные машины разъезжались почти вплотную. Барон проехал вдоль закрытой ограды и остановился у дома с лепниной над окнами. Возле двери я заметил табличку: «Дом служилых людей». Другой вывески не было.

Пока Мара выбиралась из машины, я достал перстень. Здесь он мог пригодиться, да и перед Лосевым прятать фамилию не было смысла. Надев его, догнал Пономарева у входа.

Барон нажал кнопку звонка. Дверь открыл швейцар в зеленом мундире, поздоровался с ним и отступил, пропуская нас. На меня он посмотрел внимательно, но вопросов не задал.

Внутри пахло кофе и табаком. За столиками сидели пожилые посетители, некоторые обернулись на открытую дверь и сразу вернулись к своим разговорам. У окна женщина поправляла спутнику воротник, а тот терпеливо держал чашку, дожидаясь, когда его оставят в покое. Дальше двое мужчин склонились над газетой. Обычный вечер, только публика держалась так прямо, словно за осанкой здесь следили отдельно.

К нам подошел распорядитель.

— Добрый вечер, Андрей Иванович. Семен Аркадьевич уже ждет вас, прошу за мной.

Его взгляд задержался на Маре, и я успел напрячься, но мужчина лишь посторонился, давая ей пройти.

«Я же просил не пользоваться этим без необходимости».

«Он хотел оставить Мару у двери. Мара не хочет ждать у двери».

«А ты хотя бы дай людям самим решить».

Рысь сделала вид, что занята осмотром зала.

Мы прошли в коридор. На стенах висели фотографии загородных домов и групповые снимки посетителей. Под одним значилась недавняя дата, хотя сама фотография была черно-белой.

— Почему не в цвете? — негромко спросил я у барона.

— Здесь так принято, — ответил Пономарев, даже не обернувшись. — Они и мебель меняют только тогда, когда починить уже нельзя. Не удивляйтесь.

Нас привели в комнату с круглым столом. На нем уже стояли закуски, а рядом с чайником лежала снятая вязаная грелка. Лосев поднялся навстречу.

Почему-то я ожидал увидеть дряхлого старика, но ошибся. Бывший управляющий держался прямо, и вставать ему помогать не пришлось. Он был худощав, седые волосы зачесаны назад, костюм сидел без складок. Пономареву он пожал руку, после чего повернулся ко мне и на несколько секунд замолчал.