Книга После моей смерти началась месть, страница 50 – Марина Исайр

Финн съёжился на стуле, но глаз не опустил. Видимо, человек Каэля успел объяснить ему, что молчание больше не защищает ни его, ни Нелли.

— Я не давил ни на кого, — сказал Берн.

Нелли тихо охнула, а её мать сжала дочери руку.

Я хотела сразу вмешаться, но Рован заговорил первым:

— Берн, если вы допустили ошибку, лучше признать это сейчас, ведь никто не станет осуждать человека, который в сложной ситуации неверно понял приказ.

Управляющий посмотрел на него с такой растерянностью, будто только теперь до конца понял, что хозяин собирается назвать всё ошибкой.

— Я не неверно понял, — произнёс он. — Мне передали распоряжение.

— Кто передал? — спросил Каэль.

— Не человек. Через письмо.

— Письма, как правило, всё-таки приносят люди, — заметила Мира. — Хотя в столице, возможно, правила другие.

Берн потёр ладони о колени.

— Оно лежало у меня в кабинете. Без имени, без герба. Я утром вошёл, а оно уже было там.

— И вы выполнили неизвестное распоряжение? — спросила я.

Он замялся.

— Там была серая печать.

В комнате стало тихо.

Рован не повернул головы, но его пальцы внутри перчаток едва заметно сжались. Я увидела, и судя по короткому движению тени у двери, Каэль тоже.

Грейвс сделал пометку.

— Где письмо сейчас? — спросил он.

Берн отвёл глаза.

— Я его сжёг.

Адриан поднялся. Не резко, но стул за его спиной всё равно скрипнул по полу.

— Конечно сжёг.

Берн вжался в спинку своего кресла.

Рован положил ему руку на плечо. С виду жест мог показаться успокаивающим, но пальцы легли слишком близко к шее.

— Леди Вейр, — сказал он, обращаясь уже ко мне, — я не пытаюсь оправдать управляющего, однако прошу учитывать обстоятельства. Вы внезапно прислали в мой дом чужих врачей, начали проверку лекарств моей супруги, ночью вывезли нескольких слуг и теперь держите их здесь. Человек слабее Берна мог бы растеряться и принять дурное решение.

— Я никого не вывозила тайком, — ответила я. — Нелли пришла сама после того, как узнала, что её мать будет в безопасности. Финн открыл дверь убийце, а потому его привели для дачи показаний, а что касается моей матери, врачи нашли у неё признаки зависимости от капель, которые выписывал ваш лекарь.

Рован чуть повёл плечом.

— Моя жена давно страдает нервами. Ей требовался покой.

— Это решит лечебная коллегия.

— Разумеется. Я никогда не мешал Селесте получать помощь.

Агна, стоявшая у боковой двери, выразительно фыркнула, и Рован впервые посмотрел на неё.

— Вы, полагаю, та самая северная травница?

— Да, та самая, — ответила Агна. — И графине требовался не покой, а врач, который не получает деньги от её мужа.

Грейвс поднял перо.

— Прошу не переходить к личным обвинениям без формулировки.

— Запишите, что графиню поили дрянью.

— Я подберу иное слово.

— А зря. Ведь это самое точное.

Рован снова обратился ко мне:

— Вы позволяете своим людям оскорблять меня?

— Это не ваши люди и не ваш дом.

Он замолчал, а я почувствовала, как изменился воздух между ними. Рован привык входить в любую комнату так, будто уже владел ею хотя бы частично, а сейчас его впервые ткнули в то, что столичный особняк принадлежал Вейрам и что ни его брак с Селестой, ни годы управления не сделали его хозяином тут.

— Среди расходов обнаружены закупки трав, которые не имели обычного медицинского назначения, — продолжила я. — Деньги перечисляли через смешанные счета, находившиеся под вашим наблюдением.