Книга После моей смерти началась месть, страница 47 – Марина Исайр

Исолда Морвен, возможно, не ложилась вовсе, Рован Элсмер наверняка уже получил первые вести, Кассиан узнает к полудню, а Ливия чуть раньше, если всё ещё умеет слушать у дверей лучше, чем говорить правду.

Я положила ладонь на футляр с оттиском.

— Тогда пусть приходит, — сказала я. — Сегодня дом Элсмеров узнает, что Вейры больше не просят ключи от собственных дверей.

Рован Элсмер приехал через два часа после рассвета, хотя в официальном уведомлении Грейвс не указывал точного времени и лишь просил явиться в дом Вейров до полудня.

Я стояла у окна малого зала и наблюдала, как карета остановилась перед воротами. Кучер слишком резко натянул поводья, лошади вскинули головы, и одна из них недовольно ударила копытом по мокрой мостовой. Видимо, ехали быстро, почти не останавливаясь, потому что на боках животных темнел пот, а колёса кареты были забрызганы грязью до самых ступиц.

Рован выбрался первым.

Даже после такой дороги он выглядел безупречно. Тёмный сюртук сидел ровно, перчатки были застёгнуты, ни один волос не выбился из аккуратной укладки. Правда, слуга, подававший ему трость, получил её обратно слишком резко, а прежде чем войти в ворота, Рован на несколько мгновений остановился и осмотрел двор.

Он заметил людей Каэля у крыльца, северян Адриана возле бокового входа и ещё двоих, которые стояли у ворот под видом обычной домашней охраны. Потом перевёл взгляд на герб Вейров и только после этого пошёл к дому.

Он считал.

Я хорошо знала эту его привычку, хотя раньше принимала её за внимательность. Рован всегда считал людей за столом, открытые двери, полученные письма, пропущенные слова и чужие слабости. Даже во время семейного ужина он будто вёл незримый список того, что однажды сможет использовать.

Следом за ним из кареты вышел Берн. Управляющий держался за поручень обеими руками и спускался осторожно, словно боялся оступиться, хотя ступени были сухими. Когда он поднял голову и увидел людей у крыльца, лицо у него стало таким, будто он наконец понял: хозяин привёз его не защищать, а при необходимости отдать первым.

— Он взял Берна с собой, — сказала Мира, стоявшая у стены.

Она держала в руках чашку, но кофе почти не пила, и я подозревала, что чашка нужна ей только затем, чтобы выглядеть обычной служащей дома, а не человеком, способным за несколько секунд уложить гостя на пол.

— Я рассчитывала, что возьмёт, — ответила я.

— Вы сказали это так спокойно, что я почти поверила, будто всё идёт по плану.

— А разве нет?

Мира задумалась, потом слегка пожала плечом.

— Я не люблю планы, в которых ночью умирают люди.

Я перевела взгляд на двор. Грегор все еще лежал в малой часовне, и северяне Адриана уже отправили гонца к его семье. Мне всё ещё вспоминался рукав его плаща, волочившийся по полу, и от этого воспоминания становилось тяжелее, чем от всех бумаг на столе.

— Я тоже, — сказала я.

Каэль стоял возле двери, скрестив руки на груди, и до этого молчал. Теперь он посмотрел в окно, оценил расстояние от кареты до крыльца и спросил:

— Берн видел Финна?

— Пока нет, — ответила Мира. — Но увидит, как только войдёт в зал.

— Хорошо.

Я обернулась.

— Вот вы бы точно сказали «удобно».

— Нет. В этот раз действительно хорошо.

— Значит, я начинаю плохо вас понимать.