Книга После моей смерти началась месть, страница 125 – Марина Исайр

Стражники потянули за шнуры, и полотно упало.

Скульптор изобразил женщину с распущенными серебряными волосами и белым вороном на ладони. Возле её ног лежали разорванные цепи, а рядом стоял мужчина с опущенным мечом. Он не заслонял её собой и не пытался увести, а просто протягивал руку, в которую женщина сама вкладывала пальцы.

На основании были высечены слова:

Тем, чьи имена пытались стереть.

Правда не приходит слишком поздно, пока остаётся тот, кто готов её услышать.

— Мама, это ты! — первой в наступившей тишине объявила Эйра, а затем указала на вторую фигуру. — И папа. Только папа здесь сердитый.

— Сходство удивительно точное, — заметила я.

Каэль обнял меня за талию и несколько мгновений молча смотрел на каменные фигуры. Я знала, что он видит не только памятник, но и другую площадь, серое небо, серебряные цепи и расстояние, которое однажды не успел преодолеть.

— Ты поставил нам статуи при жизни, — произнёс он, обращаясь к Ренану.

— Рад, что скульптору удалось добиться узнаваемости.

— Я могу убрать их ночью.

— Тогда я установлю ещё одну возле дворца.

Я провела пальцами по руке Каэля.

— Тебе совсем не нравится?

Он посмотрел на каменную фигуру, протягивавшую мне ладонь.

— Мне нравится, что на этот раз я стою достаточно близко.

Ренан перестал улыбаться и ответил тише:

— Я не мог изменить тот день, но хотел, чтобы это место перестало напоминать Вам о том, как однажды Вы не успели друг к другу, и стало напоминать, что теперь Вы вместе.

— Для этого не требовалось делать меня высотой в три человеческих роста.

— Требовалось, иначе ты снял бы небольшую табличку и спрятал её в архиве.

Грейвс подошёл к нам с актом открытия.

— Повреждение коронного памятника влечёт штраф и обязательное восстановление за счёт виновного. Как королевский поверенный рекомендую отказаться от намерения, которое Вы успели озвучить при двух судьях, четырёх писцах и собственной дочери.

Каэль посмотрел на Эйру.

— Ты ничего не слышала.

— Я всё слышала, — с удовольствием сообщила она. — И расскажу бабушке.

— Бабушка стоит рядом.

— Тогда дяде Адриану.

— Это уже угроза, — признал Каэль, а я, не удержавшись, прижалась губами к его щеке.

Городские часы начали отбивать час. После первого удара Каэль крепче обнял меня, а Эйра взяла за руки нас обоих, словно тоже поняла, что сейчас происходит нечто важное. В прошлой жизни я считала эти звуки возле плахи, потому что больше нечего было считать: ни шаги до выхода, ни минуты до спасения, ни людей, способных заставить суд услышать правду.

К восьмому удару я уже не смотрела на здание суда. Передо мной стояла Селеста, державшая за плечи внучку и сама выбравшая место и дело своей жизни, Ренан носил корону, которую однажды не успел получить, а Грейвс держал в руках закон, больше не позволявший стереть человека одной удобной подписью. Где-то далеко Кассиан учился отвечать за решения, принятые собственным именем, Ливия строила жизнь рядом с тем, кто выбрал её без выгоды, а Исолда и Рован больше не распоряжались ни одной чужой судьбой.

После восьмого удара ничего не произошло.

Небо не потемнело, серебро не сомкнулось вокруг запястий, и палач не сделал шаг вперёд. Площадь снова наполнилась голосами, кто-то засмеялся, ребёнок уронил деревянную фигурку ворона, а над крышей суда пролетела белая птица.