Книга После моей смерти началась месть, страница 123 – Марина Исайр

— Каэль? — спросила я, посмотрев на мужа.

— Я не знал, — ответил он прежде, чем я успела продолжить, и по его лицу поняла, что это правда.

Возле ступеней нас ждали Селеста и Грейвс. После восшествия Ренана на престол год назад Грейвс получил должность королевского поверенного, хотя согласился лишь после того, как лично внёс в указ уточнения о независимости своих заключений и праве возражать королю в письменной форме. Ренан подписал документ и заметил, что раньше Грейвс возражал ему без разрешения, поэтому государство ничего не потеряло.

Сейчас королевский поверенный стоял рядом с писцами и проверял акт открытия так внимательно, будто одна неточная формулировка могла обрушить скрытый памятник.

— Вы приехали вовремя, — сообщил он вместо приветствия. — Его Величество намеревался начать без вас через семь минут, но я объяснил, что открытие памятника в отсутствие людей, изображённых на нём, породит ненужные вопросы.

Каэль посмотрел на фигуры под полотном.

— Значит, это всё-таки мы.

— Я не имею права раскрывать содержание церемонии до официального начала.

— Вы только что раскрыли.

— Я подтвердил вывод, который Вы сделали самостоятельно. Юридически это не считается разглашением.

— Ренан назначил Вас защищать интересы короны.

— Именно этим я и занимаюсь, не позволяя Вам задушить короля до второй годовщины его правления, — невозмутимо ответил Грейвс, после чего посмотрел на Эйру и слегка смягчился. — Маленькая леди, полагаю, сегодня именно Вы будете следить за поведением отца.

— Я слежу, — серьёзно заверила дочь, по-прежнему сидя у Каэля на руке. — Но папа иногда не слушается.

— Это семейное, — сказала я, и Грейвс кивнул так, будто получил официальное подтверждение давно установленного обстоятельства.

Селеста не успела поздороваться со мной, потому что Эйра увидела её и сразу потянулась вперёд.

— Бабушка!

Каэль опустил дочь на землю, и она побежала к Селесте. Моя мать присела, обняла внучку и рассмеялась, когда та принялась показывать ей деревянного ворона и рассказывать о том, как папа купил его, хотя мама сказала, что дома уже достаточно птиц.

Именно Эйра сблизила нас с Селестой сильнее, чем годы осторожных писем и редких разговоров. После суда мать долго лечилась, училась отличать собственные желания от того, что годами внушал ей Рован, и в конце концов дала показания на его последнем процессе. Позже она переехала в небольшое поместье у северного озера и открыла там дом для женщин, пострадавших от запрещённых настоек. Мы обе пытались восстановить отношения, но слишком часто не знали, о чём говорить и с чего начинать, пока Эйра однажды не протянула к ней руки и не решила за нас, что Селеста будет её бабушкой. Дочь ждала её приездов, засыпала рядом с ней во время длинных северных вечеров и искренне удивлялась, если я не садилась вместе с ними.

Прошлое не исчезло, но рядом с Эйрой нам больше не приходилось начинать каждый разговор с него.

— Ты приехала, — сказала Селеста, поднимаясь и протягивая мне свободную руку.

— После третьего приглашения стало понятно, что четвёртое доставят вместе с королевской стражей.

— Никакой стражи, — возразил появившийся на ступенях Ренан. — Только Грейвс и достаточно убедительное толкование ваших обязанностей перед короной.