Книга Беспощадная Игра, страница 92 – Джо Бреннер

На мгновение я почти почувствовал благодарность к отцу за его жестокое обращение. Почти. За эти годы я слишком хорошо изучил Dermabond, ухаживая за ранами своих братьев и сестер, а также за своими собственными.

Встав на ноги, я уставился на рубенсовскую богиню перед собой. Она выглядела так красиво, спящая там, круглая и мягкая, с обнаженными изгибающимися бедрами и ногами. Все было потрясающим, вплоть до ее невылизанных пальцев ног.

Меня охватило неутолимое желание проникнуть между этими толстыми бедрами с ямочками. Я не сопротивлялся. Я хотел, чтобы эта киска оказалась на моем языке и вокруг моего члена, и идея сделать это, пока она крепко спит, была чертовски возбуждающей. Может быть, она будет видеть меня во сне. Она определенно проснется, увидев меня.

Наклонившись, я погладил ее бедро, внутреннюю часть бедра, зацепив рукой за него и раздвинув его. Она лежала обнаженной, и я мог видеть очертания ее киски через трусики.

Я снял с нее одеяло и снял трусики. Ее идеальная киска не была готова ко мне, влаги не было видно.

Ну, это не подойдет.

Забравшись на кровать, я поднял ее ноги на свои плечи, наклонился, чтобы понюхать ее внутреннюю часть бедер и почувствовать ее запах. Запах яблок и меда все еще был там, но его перебивал сильный запах киски.

Моей киски.

Моей.

Так же, как я был ее.

Это было глубокое чувство, осознание того, что я принадлежал кому-то другому. Что теперь я принимал решения за нас обоих. Я поднял глаза, когда лизал ее, долго и нежно. Ее лицо было расслаблено во сне, она совершенно не подозревала о том, что происходило внизу. Мой член затвердел от осознания того, что я владел ею так полностью, что мог обладать ею, даже когда она не подозревала об этом. Она могла бы возразить, но мне было на это наплевать.

Я лизал снова и снова, вкус и запах ее окружали меня так же полностью, как и ее ноги. Я потерялся в ней, в ее чистой Авиве, в ее уникальности и в этом опыте, который никто другой не давал мне и никто другой никогда не даст. Моя нежность превратилась в жестокую потребность доминировать над ней. Что-то во мне сломалось, и я начал ласкать ее, кусать ее бедра, сосать ее клитор, засунув язык в ее идеальную киску.

Это могли быть секунды, это могли быть годы, это не имело значения. Я прижимался к ней ртом и не отрывался.

И тогда раздался тихий звук. Стон.

— Да, черт возьми, — прорычал я, прижавшись к ее киске, решив довести ее до оргазма, прежде чем настанет очередь моего теперь твердого члена. Мой член протестовал против этого, жадный и территориальный, желая быть внутри нее прямо сейчас.

Я пытался найти в себе силы, чтобы контролировать себя, но это было нелегко, когда перед мной лежала эта восхитительная трапеза в виде девушки, которая захватила все мои мысли. Девушки, чьи веки дернулись, когда она снова застонала, и с ее губ сорвалось слово, одно-единственное, резкое слог, который звучал как мое имя.

Да, я не мог больше ждать. Сорвав с себя серые спортивные штаны и боксеры, я опустился на колени, схватил свой твердый член, приставил его к ее киске и вошел в нее.

Черт возьми, такая узкая. Она всегда была такой узкой вначале, даже если я расслаблял ее возбуждением. Иногда было трудно проникнуть в нее до конца. Напоминание о том, что она была девственницей до меня, было чертовски приятным. Я был первым, и я буду последним.