Книга Беспощадная Игра, страница 75 – Джо Бреннер

Дилан сжал мой локоть, сжал его.

— С кем ты разговаривала?

— Что? — Я уставилась на него, на мгновение забыв об игре.

— Ты знаешь о тренере...

— Авива, ты должна знать, что не стоит распространять слухи. Честно говоря, я ожидал от тебя большего, — он цыкнул, не отпуская меня.

— Почему ты ее трогаешь?

Това была в ярости.

Дилан сразу же отпустил меня.

— Прости, я был обеспокоен.

Хотя он больше не трогал меня, я чувствовала прикосновение его руки на локте. Мне стало плохо. Я не хотела, чтобы этот снисходительный придурок был рядом со мной. Я должна была послушать свое чутье. Я совершила ошибку, и теперь...

Раздался громкий стук, когда кто-то ударился о стекло. Я посмотрела вниз, ожидая увидеть драку. Вместо этого Джек злобно посмотрел на нас.

Он снова ударил по стеклу.

— Уйдите, профессор, — крикнул он.

Все вокруг повернулись, чтобы посмотреть на нас. Некоторые начали шептаться. Я почувствовала, как мое лицо покраснело.

— Джек! — разочарованно крикнул тренер Дженсен.

Дилан покачал головой.

Хлопок.

— Я сказал, уйдите.

Казалось, что вся арена замолкла.

— Разве вы не должны играть в игру, мистер Фельдман? — насмешливо спросил Дилан, и на его губах появилась небольшая улыбка.

Он сделал это нарочно. Нарочно дразнил Джека. Что бы Джек ни имел на него, это разозлило профессора, и теперь он использовал меня, чтобы отомстить ему.

Бессильные мужчины всегда нуждаются в ощущении власти, размышлял мой внутренний голос.

— Вы не хотите играть со мной, профессор. И вы уж точно не хотите использовать Авиву в своих играх, если только не хотите, чтобы все узнали, почему вы ушли из Йеля.

Дилан побледнел.

— А теперь убирайся.

И тогда профессор встал, отряхнул пыль с одежды и побрел по лестнице, и мне показалось, что в его отсутствие я снова могу дышать.

Я гневно посмотрела на Джека.

— Ты в порядке?

Меня охватило замешательство. Это была одержимость или попытка защитить меня?

Не имело значения. В любом случае я это ненавидела.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

Он ещё раз ударил по стеклу.

— Моя.

Мне показалось, что это слово эхом разнеслось по всей арене.

Оно определенно эхом разнеслось по мне.

— Ну, — выдохнула Това. — Чёрт.

Я снова села, чувствуя на себе десятки, а может, и сотни взглядов.

— Можешь повторить, — пробормотала я.

— Ну. Черт возьми.

Я начал делить жизнь на «до Авивы» и «после Авивы». До Авивы я редко злился. Мика говорил, что гнев — это бесполезная эмоция, и я с ним соглашался. Но с тех пор, как я встретил ее, гнев стал моим нежелательным спутником. До Авивы я никогда не испытывал чувства собственности или территориальности. Теперь же мое тело было охвачено потребностью отметить ее, клеймить, доказать миру, что она принадлежит мне.

И убедиться, что такие отвратительные ублюдки, как Дилан Джонатан, держат свои чертовы руки подальше от нее.

Каким-то образом, даже с моими мыслями, разбитыми вдребезги, нам удалось выиграть матч. Пока команда праздновала, я посмотрел на трибуны. Авивы не было.

Черт, нет.

Я последовал за командой в раздевалку. Я видел ее повсюду: на коленях передо мной, на скамейке, когда я ее трахал.

Смогу ли я когда-нибудь быть здесь, не вспоминая о том первом разе с ней?

Черт. Я скучал по ней.

Я сменил партнера на уроке психологии отчасти для того, чтобы наказать ее, а в основном для того, чтобы вызвать у нее реакцию. Конечно, я почти не добился своего, потому что Авива не была из тех, кого смущение или отказ могут отвлечь от того, что для нее важно. А именно, от ее брата.