Книга Горицвет, страница 81 – Диана Чайковская

— Я сожалею, – он сказал это вслух: и самому себе, и богам, и верному клинку. – Я готов встретиться со всеми, кто пострадал, на той стороне, если на то ваша воля. Так было и так будет.

— Пустите переночевать или нет? – Горяна потрепала коня по холке и уставилась на хозяина, что вышел за тын.

— А платить чем будете? – прищурился он.

— Чем, чем… словом добрым! – Она выудила из-под рубахи мешочек с полынью. – Воду заговорю, нечисть присмирю, оберег деткам сплету.

Хозяин отвернулся к жене. Они посоветовались – и только после впустили в сени, пообещав накормить, как только Горяна возьмётся за дело. Что ж, и на том спасибо.

— Кровь у вас хоть красная, а? – прищурился мужик помоложе.

Вот ведь недоверчивые!

— А ну дай нож! – почти рыкнула она.

Ей протянули короткий кривоватый засапожник. Недолго думая, Горяна резанула ладонь и показала вытекшие капли каждому. После этого род, что дал им кров, успокоился. Горяна вернула нож мужику и достала из сумы травы, собираясь трудиться целую ночь.

С Айнэ-пряхой так просто не расправиться. Сперва надобно подготовить варево да три оберега – с солнечной силой, лунной и переходной. Из них она выплетет нити, что станут основой клетки. А ещё…

— Освятишь воду в колодце? – Горяна повернулась к Андрушу. – Твоя сила всякую тварь прогоняет.

— У меня нет серебра, – отозвался тот, – и права – тоже.

— Право тебе твой бог дал, – не сдавалась она. – Ты можешь сколько угодно думать, что недостоин, только другого иноверца здесь нет и не будет. Либо ты позаботишься о них, либо придётся оставить как есть.

Андруш выругался и отвернулся. Ему заметно не нравилось следовать за Горяной, слушать её речи, но приходилось. В который раз правда оказывалась на её стороне, а все потому, что ему не хватало ума признать: в княжестве – свои законы. Как веру ни меняй, корень будет тем же. Только тревога о людях и не давала ему возроптать и заставляла прислушиваться, уступать.

Подступала ночь. Горяна выплела обереги из берёзовых ветвей, пошептала на них, посыпала полынью и отдала хозяйке. Та кивнула и позвала их за стол.

— Откуда путь держите? – Хозяин с любопытством осматривал гостей.

— Мы так, – отмахнулся Андруш, – по княжеству ездим, с нечистью боремся.

— Совсем честной люд заела, – нашлась Горяна. – Никакого спасу!

Одобрительный гул прокатился по горнице. Ещё бы: в каждом роду находилась тварь, что держала в страхе, будь то озлобленный дед-домовой, игоша или утопленницы, которые приходили выть летними вечерами. Нынче жаловались на мавок и Лешего – тот прокрадывался за околицу и задирал скотину, лишая коров молока, а кур – яиц.

— А с чего вы взяли, что то Леший? – с сомнением спросила Горяна.

— Так ведь некому больше! – развели руками мужики. – С прочими мы в ладу.

— Может, упыря кто подослал? – предположил Андруш.

— Чтоб у тебя язык отсох! – вмешалась хозяйка. – Упырей тут с последней весны не видали.

Горяна допила молоко, доела похлёбку, а вот хлеб завернула с собой. Поклонившись хозяевам в знак благодарности, она торопливо вышла из избы через сени.

Деревня засыпала. Откричали петухи, стих уличный шум. В окнах догорали тусклые лучины. В избах побольше пели девки, восхваляя щедрые дары Мокоши-матери и солнечные колосья. Горяна коснулась серпа, что болтался у пояса. Ах, и чего люди подумают? У самой лезвие под боком – а она взяла и нож попросила! И не объяснишь ведь, что этим серпом надобно резать не людскую кожу, а навью.