Книга Горицвет, страница 12 – Диана Чайковская

Об этом Горяна не рассказывала Андрушу. Всё равно не поверит. Зато его можно было забросать слухами о нечисти, что бродила по округе.

— Нынче начало жатвы, – объясняла она, – а значит, нужно опасаться полевиков да полудниц. Жарки их объятья, а клыки остры. Хотя полевик может и не тронуть – просто пошутит. Кобылу там уведёт, одежду спрячет. Однажды такое случилось, – Горяна хохотнула, вспомнив, как гостила с Айнэ-пряхой за пределами леса и увидела голого мужика, что голосил на всю округу и клял полевика. – Полудницу ты уже знаешь, – продолжала Горяна. Её голос лился торопливым ручьём. Столько всего хотелось припомнить! – По правде говоря, я не совсем верно поступила, но ведь помогло! Не каждая нечисть отвлечётся, чтобы пересчитать зёрна – иные не заметят вовсе. Наверное, это из-за полыни, её горечь отпугивает всякого. Правда, к хозяину леса или поля идти с ней не советую.

Андруш слушал её и крестился. Воздух рассекали иноземные слова. Он называл это псалмами.

— Ибо они – истинное оружие против всякой нечисти, – поучительно продолжал он, горделиво расправляя плечи.

По правде говоря, странно Андруш смотрелся в своей чёрной рубахе с плотным воротом. Лето ведь, Хорс раскидывает золото по небу, а Даждьбог направляет его на лицо матери сырой земли, да так, что аж легонько припекает.

За полем таилась берёзовая рощица. Горяне хотелось верить, что в неё каждый день заглядывает Мокошь, позволяя разрастаться всё больше. Но не верилось, ведь сразу за скопищем берёз зеленело болото. Гнилостный запах неприятно щекотал нос. Огоньки мар манили. Горяна почти слышала эти голоса:

– Подойди ближе, девица.

– Подойди к нам, красная.

– Попляши, попляши!

– Позволь обнять себя!

Горяна зыркнула на них и прошептала:

— Как падальщики за добычу дерутся, как голодные псы грызут друг друга, так и вы ругайтесь меж собой, кусайтесь, а доброго человека не зовите. Слово моё камень!

Андруш плёл иной заговор:

— Благослови их заблудшие души, Господи, позволь им обрести покой в райских кущах или очиститься пламенем, если то были недостойные люди. Аминь.

Договорив, он уколол Горяну укором и поехал вперёд. Она тронула поводья и – как уж умела – направила лошадь следом. Вышло криво: наказы действовали плохо, глупая животина то и дело поворачивала голову в сторону болота, взмахивая густой гривой. Неужели мары сманили?

— Чур тебя! – в сердцах выкрикнула Горяна и подхлестнула её.

То ли Доля улыбнулась ей, то ли заговор сработал – не понять. Но в следующий миг она поравнялась с Андрушем и усмехнулась. А что, если и вовсе обогнать? Показать, мол, слаб ты, иноверец, супротив ведуньи!

Только не успела Горяна пустить лошадь вскачь – застыла в седле, одно сердце подрагивало от ужаса. Пропали болото и рощица, запахи тины, пыли и пота, растворился и Андруш невесть где – всё заволокло туманом. Руки тут же потянулись к полыни и серпу. Что дальше делать – непонятно.

А потом Горяна увидела двоих. Стояли перед ней сёстры: одна – молодая, румяная, с русой косой до пояса, в белоснежной рубахе, да печальная, дрожащая на ветру, другая – чумазая, в грязных лохмотьях, с соломой в волосах. От взгляда на первую загоралась душа неясным колючим огнём, а если скосить очи на вторую – сразу подступали слёзы.

— Карна и Желя, – пробормотала Горяна.