Книга Терновий путь, страница 51 – Диана Чайковская

* * *

Редели гнёзда тонконогих аистов, замелькала в тёмной зелени крон позолота, налились соком поздние ягоды, и всё чаще люд ходил к перелеску за грибами. Неспешно ступала осень, примерялась, как белолицая панночка к новым владениям, боялась, что не примут её люди раньше времени, погонят кострами и заговорёнными метёлками. Зато под ночным покрывалом она плясала смелее, выстуживая воздух и покрывая землю тонкой изморозью. Холодно – жуть! Как бы самой лихорадку не приманить.

Встала у криницы Акулина, в толстом платке, в кожухе, под которым прятались травы, зёрнышки и склянка со святой водицей. Кто его знает, как изгонять ветряницу! Старуха Килина о том не сказывала – оставалось только на горечь полынную надеяться и верить, что ветряница, треклятая, недалеко от Иродовых дочек ушла по родству.

Выпрыгнула убывающая луна из-под туч, качнулась, расплескала свет по крышам, деревьям и кустарникам, а затем прикрыла круглый бок мраком. Тускло, но Акулине и того хватило, чтоб увидеть, как несётся столб ветра из-за околицы, как летит в нём высокая худая девка в серой рубахе, а пряди её пшеничные вьются в разные стороны, дорожную пыль вздымая. Вот она – гостья нежданная и проклятая, доля несчастная.

Насупилась Акулина, достала из-за пазухи толчёные травы и сыпанула прямиком в ветер, в волосы, в лицо. Зашипела ветряница, встала возле криницы, вперилась взглядом в неё, словно не веря, что кто-то на пути пытается встать.

— Уйди вон! – в этот крик Акулина вложила весь свой страх, всё своё отчаяние и боль за загубленных деток. – Уйди, клятая, уйди! Ветряница ветровая, сестрица сёстрам Иродовым, не носы ты хворобы, не носы ты беды. Иди в поле чистое, в леса, где люд не ходыть. Во имя Хрыста, Сына и Святого Духа. Аминь! Аминь! Аминь!

Колыхнул ветер края платка, шевельнул червонный подол с обережным шитьём, попытался подобраться к груди, да не вышло – натолкнулся на пекучие травы. Отскочила ветряница, обжёгшись, нахмурилась и только после решилась заговорить людским голосом:

— То не я их забираю, то они сами идуть за мной от лихой доли, от матерей, што заместо песен и нежности проклёны дають, ругаються. Они сами меня кличуть кажный день, кажную ночь – и што ж мене теперь, не идты, не слушоть, глухою стать?

Стоило ли верить чужой нечисти? Если русалки, мавки, то, почитай, соседи с давних времён, то эта нехристь явилась из ниоткуда. Соврёт – недорого возьмёт, как куркули говорят.

Насупилась Акулина, сыпанула в неё горсть зёрнышек и продолжила заговаривать:

— Ветряница ветровая, сестрица сёстрам Иродовым, не носы ты хворобы, не носы ты беды. Иди в поле чистое, в леса, где люд не ходыть. Во имя Хрыста, Сына и Святого Духа. Аминь! Аминь! Аминь!

Разозлилась ветряница пуще прежнего, полыхнули багровым пламенем её очи, и поднялся такой ветер, что пришлось пригнуть голову и за криницу схватиться, лишь бы не унесло.

— Я дам им лучшу долю, долю, вольную от всех вас! – закричала она. – Я дам им крылия – и полетим мы разом по целому свету туда, где никто из вас не бывал и не будеть. А кто захочеть остаться, тот останеться. Моё слово – камень, моя воля – горы!

Акулина и перекреститься не успела, как полетела ветряница по домам, застучалась в ставни, забилась в створки, зашумела меж листьев и травинок, скинула яблоки и груши наземь. У, треклятая, никакого спасу теперь не будет! Придётся завтра самой дома обходить, каждый угол заговаривать, к каждому дитяти обращаться, чтоб слушался мать родную, а не нечисть проклятую.