Книга Сторона теней, страница 76 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— Ну что, нравится, погань проклятая? – вытерев рот тыльной стороной ладони, бросил он куда-то перед собой. Иван хотел сказать ещё что-нибудь обидное, но вторая волна рвоты прервала его обличительную речь.

Он скатился с дивана и на коленках пополз к двери, но выдержки хватило лишь для того, чтобы сползти с ковра и на этот раз наблевать на линолеум. После этого он отполз в сторону, лёг на пол и, перевернувшись на спину, снова уставился в окно.

Нежные краски предрассветного неба окрашивали весь мир в розовый цвет, будто бы пытаясь показать его ранимость и хрупкость. Ещё несколько минут – и из-за горизонта показался краешек солнца. Иван не увидел его, но понял это по лучам, скользнувшим по стене и тут же окрасивших все мало-мальски блестящие предметы в ярко-золотой цвет.

Он вытер со щеки зловонную слюну и медленно поднялся на ноги. Выставив перед собой ладони с растопыренными пальцами, он долго рассматривал их дрожь, пытаясь унять её силой воли. Когда стало понятно, что ничего из этого не выйдет, он поковылял в ванную. Умывшись и приведя себя в порядок, он уставился на своё отражение в зеркале.

На него смотрел мужчина лет сорока пяти, хотя ему было всего тридцать восемь. Опухшие и заплывшие глаза равнодушно и даже обречённо взирали на него из зеркала, пугая белками с красной паутиной порванных капилляров. Щетина уже давно лишилась статуса лёгкой небритости и переросла в стадию подлеска заброшенной акациевой лесополосы. Щёки, уголки рта и мешки под глазами будто бы устали спорить с гравитацией и первыми потянулись к земле, предвидя скорое движение к ней всего организма.

— Нравится? – снова спросил Иван у своего отражения.

Тошнотворная судорога снова скрутила желудок, но он был уже пуст. Иван приблизил лицо к зеркалу и тихо проговорил:

— И это я ещё не начинал курить и есть жирное каждый день. Хочешь?

Отражение скривилось, а Иван снова почувствовал рвотный позыв. Затем его глаза помутнели, покрылись какой-то белёсой оболочкой, которая тут же лопнула под давлением других глаз, будто бы вынырнувших из глубины глазниц. Чёрные, без единого светлого пятна глаза смотрели на Ивана.

— Хватит, – произнёс какой-то низкий хриплый голос, тем не менее раздающийся откуда-то изнутри Ивана.

— А чего? Не нравится? – хмыкнул Иван. – Так вылезай из меня, на этом и закончим наш эксперимент.

— Себя же губишь, дурак, – прорычал голос.

— А чего мне себя жалеть, если внутри вот такое дерьмо сидит?

— Это ты про меня?

— Про тебя, про тебя. Про кого же ещё? Это же надо так попасть в двадцать первом веке – беса подцепить! Ну надо же… – хмыкнул Иван, – да и ты тоже учудил… Больше не в кого было вселиться? Нашёл же жертву – почти сорокалетний слесарь с язвой желудка и артритом коленного сустава. Совсем уже беда с душами? На хрена тебе моя?

Бес не спешил отвечать. Воспользовавшись этим, Иван ещё раз умылся и почистил зубы. Затем поставил чайник на плиту и сел за стол, обхватив голову руками. Голова раскалывалась, несмотря на все процедуры, во рту всё равно было противно, сердце билось, как после марафонского забега. Иван бросил взгляд на пустую бутылку, лежавшую на полу, и тошнота снова подкатила к горлу, сменившись резкой болью в желудке.

Бес появился внутри Ивана около полугода назад. Поначалу он никаким образом не обнаруживал своего присутствия, видимо, присматриваясь и принюхиваясь к Ивановой душе. Месяца через три он принялся аккуратно подковыривать её когтями, пытаясь найти слабое место, куда можно было бы просунуть костлявый палец и начать отделять душу от тела. Хоть это и довольно тонкая и деликатная работа, но обычно она не доставляла ему никакой сложности. Слабые места у человека всегда присутствуют в немалых количествах. У Ивана же их найти никак не удавалось. Конечно же, он не был святым, но вариантов подцепить когтём душу непьющего, некурящего и правильно питающегося человека гораздо меньше, чем душонку зависимого от чего-то.